изуверской улыбкой посмотрел на распятую на стене женщину, по-хозяйски похлопал её по щеке и обратился к сжавшемуся в комок шуту:
- Ну, и как тебе мои ребята?
- Хорошо… Ужасно… Я доволен… Заберите… - пробубнил Артём, испуганно взглянул на хозяина и вдруг зашёлся в истерике.
Шут рыдал, бессвязно бормотал какие-то слова и выл, хлопая себя по лицу. Когда же он начал биться головой о каменные плиты, палач вылил на него ведро холодной воды, и Тёма затих. Граф хмыкнул, перевёл взгляд на узницу и требовательно спросил:
- Твой Ричард маг, ведьма?
- Не твоё дело, трус!
- Ответь, и я позволю тебе отдохнуть.
- Пошёл к чёрту, слабак!
Кристер пожал плечами, отвернулся, а потом неожиданно крутанулся и ударил Марусю кулаком в лицо. Из носа женщины полилась кровь, а граф повернулся к палачам:
- Я хочу услышать ответ на этот вопрос, господа.
Он вышел из камеры и стал медленно подниматься по ступеням - перед глазами стояла картинка: оживший Дмитрий поднимается с пола, расправляет плечи и холодно смотрит на него. 'Я не мог оставить брата!' - словно наяву услышал граф, вздрогнул и огляделся: рядом никого не было.
- А кого не смог оставить ты, Ричард? Наложницу? Друга? - пробормотал Кристер и отправился в кабинет, где ждал его испуганный лекарь.
- Не дрожи, Нарим! Я даю тебе шанс исправить ошибку.
Граф сел за стол, написал Ричарду короткую записку и отдал листок лекарю.
- Действуй, да не скупись на яды. Камийская мечта должен умереть!
- Будет исполнено, - низко поклонился Нарим и бегом покинул кабинет.
Лекарь так обильно пропитал листок ядом, что тот стал просачиваться сквозь конверт, и раб- посыльный умер, едва успев выйти за ворота гостиницы Эдгара. Трактирщику доложили о трупе возле его заведения, и он, мгновенно сообразив, что к чему, ринулся в апартаменты камийской мечты. Ричард сидел в кресле у камина, в руке у него была кочерга. Поворошив угли, на которых догорало послание графа, он повернулся к партнёру:
- Что-то случилось, Эд?
- Вы не прочли его, господин! - вырвалось у трактирщика, но Ричард равнодушно пожал плечами:
- Почему же, прочёл. Граф не оригинален: он поздравляет меня с успешным возвращением в мир живых и подтверждает согласие на поединок.
Инмарец сладко зевнул, откинулся на спину кресла, и, выронив кочергу, перестал дышать.
- Так я и знал! Опять хоронить придётся! - с досадой воскликнул Эдгар, но тут ему в голову пришла чудесная мысль.
Трактирщик выглянул в коридор, позвал рабов и приказал перенести тело Ричарда в постель. Мёртвого разбойника удобно устроили на подушках, накрыли одеялом, и Эдгар строго-настрого запретил рассказывать о происшествии. Поклявшись молчать, рабы ушли, а трактирщик посмотрел на камийскую мечту и усмехнулся:
- Оживай дома, партнёр, а то своими фокусами ты нам всех клиентов распугаешь. Да и расходов на похороны избежим.
Он подмигнул трупу, заботливо поправил одеяло и отправился заниматься своими делами.
Ричард очнулся через сутки. Дождавшись, пока тело обретёт силу, он вылез из постели и написал Кристеру письмо с требованием прекратить идиотские попытки отравить его и добром выдать Марусю и Артёма.
В ответ граф предложи разбойнику убраться из Ёсса по-хорошему или явиться в замок и скрестить с ним мечи. Ричард скрежетал зубами, читая послание графа. Проникнуть в замок он не мог, уезжать из города не собирался, и, снедаемый бессильной яростью, король запил.
Глава 19.
Зов крови.
Дмитрий лежал на кровати и смотрел в потолок. Рядом мирно посапывала кайсара, и маг надеялся, что она проспит ещё хотя бы пару часов. За последние три недели Дима здорово вымотался: Сабира оказалась ненасытной и страстной хозяйкой. Она ни на минуту не отпускала от себя раба. Даже государственные дела предпочитала вести, не покидая спальни. 'Если ничего не изменится, кайсара потеряет власть, - хмуро думал маг, - и я окажусь в руках визиря. Боюсь, общение с ним будет не столь приятным'. Дмитрий посмотрел на спящую Сабиру и вздохнул. Ему не хотелось влезать в интриги харшидского двора, но, похоже, выбора не было. До окончания срока, отпущенного ему графом Кристером, оставался месяц. А потом… 'Стоит ли прилагать усилия? Стоит ли вступать в игру, результат которой мне известен?' Кайсара томно вздохнула, повернулась на бок и уткнулась ему в плечо. Дмитрий поморщился, скользнул взглядом по сидящим вдоль стены рабыням - постоянным свидетелям его постельного труда, и решил, что политика и интриги привлекают его больше, чем любовные баталии с Сабирой.
Осторожно, чтобы не разбудить хозяйку, Дима выбрался из постели, накинул на плечи кружевное покрывало и подошёл к распахнутому окну. Покои Сабиры располагались на верхних этажах дворца, и город отсюда просматривался, как на ладони. Он напоминал огромный муравейник: тысячи и тысячи людей, беспрестанно снующих по многочисленным улицам. Телеги, фургоны и кареты тёмными жирными точками выделялись на фоне толпы.
- Суетливый, жестокий мир, - задумчиво пробормотал маг.
Он не помнил родины, не помнил, странствовал ли по другим мирам, но почему-то был уверен, что таких, как Камия, ему не встречалось. 'Как можно превозносить силу и ставить страх во главе угла?' Дмитрий вспомнил один из докладов Сахбана, в котором тот рассказывал о трёх разбойниках, захвативших оазис. Маг глазам не поверил, когда кайсара собственноручно подписала указ, подтверждающий их статус. Ещё больше его потрясла история о камийской мечте. Парочка бандитов цинично грабила караваны, убивала десятки наёмников, а кайсара каждые три дня повышала награду за их головы, при этом в глазах правительницы сияло искреннее восхищение, словно она сама была готова оставить трон и с саблей в руках пронестись по пустыне. В такие минуты Сабира вызывала у Димы отвращение.
- Как можно преклоняться перед бандитами? Они сеют смерть! Они убивают людей ради наживы! - однажды сказал он хозяйке и предложил отправить на поимку камийской мечты элитных гвардейцев, но кайсара лишь рассмеялась:
- Я не стану убивать сильных, мужественный людей! Рано или поздно, они явятся в Бэрис, и я приму их на службу.
- Зачем? Бандиты беспринципный народ. И если они так сильны, как ты считаешь, то могут замахнуться на твою власть. Не лучше ли убить их и обезопасить трон?
- И прослыть трусихой? Когда мой отец умер, мне было восемнадцать. И хотя перед смертью он официально провозгласил меня кайсарой, в глазах камийцев я была всего лишь зарвавшейся наложницей. Мне пришлось доказывать свою состоятельность с саблей в руках. Сейчас я и сосчитать не возьмусь, скольких убила. Но я сумела убедить камийцев, что достойна править Харшидом. И вот уже четыре года никто не осмеливается покуситься на моё место. А если попробует, его ожидает неприятный сюрприз - я владею саблей лучше всех в Камии!
Больше Дмитрий не поднимал этой темы. Ему было жаль несчастную женщину, вся жизнь которой подчинена одному - во что бы то ни стало удержаться на троне. Сабира даже наследника родить не смела: беременность сделала бы её слабой. Да и рассчитывать на долгое правление она не могла. Рано или поздно её отравят, зарежут, удушат, и трон займёт убийца. 'Это не жизнь', - думал Дима и улыбался, когда Сахбан
