Серия «Биографические Хроники»

с быстротою, и вскоре их читала уже вся Москва, где старики и старухи,

преимущественно на Тверской, объявили их чисто революционными и опасными.

В.П. Бурнашев. Стб. 1784—1785

Я ещё не выезжал, и потому не мог вскоре узнать впечатления,

произведённого ими, не смог вовремя их возвратить назад и сжечь. Сам я их

никому больше не давал, но отрекаться от них, хотя постиг всю необдуманность, я

не мог: правда всегда была моей святыней.

М.Ю. Лермонтов. Объяснение из «Дела о непозволительных

стихах...» // Вестник Европы. 1887. С. 341

Февраля 21-го Раевский был посажен под арест по распоряжению графа

Петра Андреевича Клейнмихеля. Лермонтова же подвергли домашнему аресту.

Того же дня с Раевского было снято показание. Отлично сознавая важность того,

чтобы показание Лермонтова не разнилось с его показанием, он черновую,

писанную карандашом, положил в пакет, адресовав его на имя крепостного

человека Михаила Юрьевича, искренне преданного своему барину. Адрес на

пакете этом гласит:

Против 3 Адмиралтейской части, в доме кн. Шаховской. Андрею

Иванову.

К черновой приложена записка.

«Андрей Иванович! Передай тихонько эту записку и бумаги Мишелю. Я

подал записку министру. Надобно, чтобы он отвечал согласно с нею, тогда дело

кончится ничем. А если он станет говорить иначе, то может быть хуже. Если

сам не сможешь завтра же поутру передать, то через Афанасия Алексеевича, и

потом непременно сжечь её».

Афанасий Алексеевич Столыпин был особенно любим и почитаем

Лермонтовым, да и сам он был из немногих людей, привязанных к Михаилу

Юрьевичу. Доставить пакет этот Раевский препоручил одному из сторожей. Пакет

был перехвачен и немало усугублял виновность Раевского перед судьями.

П.А. Висковатов. С. 227

Бабушка была в отчаянии; она непременно думала, что ее Мишеля

арестуют, что в крепость посадят, однако все обошлось даже без ареста, только

ведено было ему от начальника штаба жить в Царском, занимаясь впредь до

повеления прилежно царской службой, а не «сумасбродными стихами...» Однако

несколько дней спустя последовал приказ: «Л.-гв. Гус. полка корнет Лермонтов

переводится прапорщиком в Нижегородский драгунский полк».

В.П. Бурнашев. Стб. 1785

Милый мой друг Раевский! Меня нынче отпустили домой проститься. Ты

не можешь вообразить моего отчаяния, когда я узнал, что я виной твоего

несчастья, что ты, желая мне добра, за эту записку пострадаешь. Дубельт говорит,

что Клейнмихель тоже виноват. Я сначала не говорил про тебя, но потом меня

допрашивали от государя: сказали, что тебе ничего не будет, и что если я запрусь,

то меня в солдаты... Я вспомнил бабушку... и не смог. Я тебя принёс ей в жертву...

М.Ю. Лермонтов — С. А. Раевскому. Петербург, март 1837г.

...Я всегда был убеждён, что Мишель напрасно исключительно себе

приписывает маленькую мою катастрофу в Петербурге в 1837 году. Объяснения,