на другой же день, перед отправлением своим с докладом к государю императору,
сказал Дубельту: «Ну, Леонтий Васильевич, что будет, то будет, а после того, что
Х[итрово] знает о стихах этого мальчика Лермонтова, мне не остается ничего
больше, как только сейчас же доложить об них государю».
Но вот на многолюдном рауте, если не ошибаемся, у графини Ферзен, А.
М. Хитрово, разносчица всевозможных сенсационных вестей, обратилась к графу
Бенкендорфу со злобным вопросом: «А вы читали, граф, новые стихи на всех нас,
в которых la creme de la noblesse отделывается на чем свет стоит молодым гусаром
Лермонтовым?» Она пояснила, как стихи, начинающиеся словами «А вы
надменные потомки» и пр., составляют оскорбление всей русской аристократии и
довела графа до того, что он увидел необходимость разузнать дело ближе. Тогда-
то раскрылось, что ходили по рукам два списка. Граф Бенкендорф знал и уважал
бабушку Лермонтова Арсеньеву, бывал у нее, ему была известна любовь ее к
внуку, и он искренне желал дать делу благоприятный оборот. Говорили, что, когда
граф явился к императору, чтобы доложить о стихах в самом успокоительном
смысле, государь уже был предупрежден, получив по городской почте экземпляр
стихов с подписью: «Воззвание к революции». Подозрение тогда же пало на г-жу
Хитрово.
Когда граф явился к государю и начал говорить об этих стихах в самом
успокоительном тоне, государь показал ему экземпляр их, сейчас им полученный
по городской почте, с гнусною надписью: «Воззвание к революции». Многие того
мнения, что это работа de la lepre de la societe, которая, недовольная
уклончивостью графа на рауте, чем свет послала копию на высочайшее имя в
Зимний дворец, причем, конечно, в отделении городской почты в Главном
почтамте поверенный дал вымышленный адрес, и концы в воду, но, естественно,
не для жандармерии, которая имеет свое чутье. Как бы то ни было, государь был
разгневан, принял дело серьезнее, чем представлял граф, и велел великому князю
Михаилу Павловичу немедленно послать в Царское Село начальника штаба
гвардии Петра Федоровича Веймарна для произведения обыска в квартире
корнета Лермонтова.
Рассказывали тогда, что будто он [Бенкендорф] выразился так: «Уж если
Анна Михайловна знает про эти стихи, то я должен о них доложить государю».
Вследствие этого доклада был послан начальник Гвардейского штаба (ныне)
покойный Веймарн, чтоб осмотреть бумаги Лермонтова, в Царское Село, где не
нашли поэта (он большею частию жил в Петербурге), а нашел только его
нетопленную квартиру и пустые ящики в столах. Развязка вам известна —
Лермонтова сослали на Кавказ.
Веймарн нашёл прежде всего, что квартира Лермонтова уже много дней
не топлена, потому что сам хозяин её проживает постоянно в Петербурге у
бабушки. Начальник штаба делал обыск и опечатывал всё, что нашёл у
Лермонтова из бумаг, не снимая шубы.
Скажи мне, что сталось с Лермонтовым? Правда ли, что он жил или живет
