образом, мы имели надежду на благоприятный исход дела, как моя
опрометчивость все испортила (Шан-Гирей довольно неосторожно пустил гулять
по свету лермонтовские сугубо личные замечания о ходе дуэли. —
очень обиделся, узнав содержание ответа Лермонтова, и твердил везде где бывал
что напрасно Лермонтов хвастается, будто подарил ему жизнь, это неправда, и он,
Барант, по выпуске Лермонтова из-под ареста накажет его за хвастовство. Я узнал
эти слова француза, они меня взбесили, и я пошел на гауптвахту. «Ты сидишь
здесь, — сказал я Лермонтову, — взаперти и никого не видишь, а француз вот что
про тебя везде трезвонит громче всяких труб». Лермонтов написал тотчас записку,
приехали два гусарских офицера, и я ушел от него. На другой день он рассказал
мне, что один из офицеров привозил к нему на гауптвахту Баранта, которому
Лермонтов высказал свое неудовольствие и предложил, если он, Барант,
недоволен, новую встречу по окончании своего ареста, на что Барант при двух
свидетелях отвечал так: «Слухи, которые дошли до вас, не точны, и я должен
сказать, что считаю себя удовлетворенным совершенно».
После чего его посадили в карету и отвезли домой.
Нам казалось, что тем дело и кончилось, напротив, оно только
начиналось. Мать Баранта поехала к командиру гвардейского корпуса с жалобой
на Лермонтова за то, что он, будучи на гауптвахте, требовал к себе ее сына и
вызывал снова на дуэль. После такого пассажа дело натянулось несколько,
поручика Лермонтова тем же чином перевели на Кавказ в Тенгинский пехотный
полк, куда он отправился, а вслед за ним и бабушка поехала в деревню.
Отсутствие их было непродолжительно, Лермонтов получил отпуск и к новому
1841 году, вместе с бабушкой, возвратился в Петербург.
Все бабушкины попытки выхлопотать еще раз своему Мише прощенье
остались без успеха, ей сказали, что не время еще, надо подождать.
Направления пистолета поручика Лермонтова при выстреле не могу
определить, что могу только сказать, это то, что он не целил в Барона де Баранта, а
выстрелил с руки. — Барон де Барант, как я выше сказал, целил по слову два и
выстрелил по слову три. Выстрелы же последовали так скоро один за другим, что
не могу определить чей был прежде. Пистолеты были мои, заряжали их вместе с
графом д'Англесом, шпаги были привезены им. — Посторонних лиц никого не
было.
Из показаний секунданта
Узнал я о том, что г. Барант говорил в городе, будто недоволен моим
показанием — от родных, кои были допущены ко мне с позволения коменданта, в
разные времена. Сносился я с графом Браницким 2-м письменно через своего
крепостного человека Андрея Иванова...
...22 числа сего месяца действительно помянутый мной Г-н Лермонтов, на
арсенальной гауптвахте, дав мне письмо на имя Графа Александра
Владиславовича Браницкого, приказал доставить оное к сему графу, что я и
исполнил того же дня.
Дворовый человек Лермонтова
1840г. Цит. по:
