встретиться с вами; я думаю о вас постоянно. Когда я встречаюсь с вами, у меня навертываются слезы и мне хочется спрятаться; я такая маленькая и невежественная по сравнению с вами. Когда вы разговариваете со мной, я смущаюсь, волнуюсь, мне кажется, что я слышу нежный голос феи, какой–то любовный гул, 1 Цит. по указанной работе Маргариты Евар.
это невозможно передать. Я слежу за всеми вашими движениями, не слышу, что вы говорите, бормочу какие–нибудь глупости. Вы сами видите, дорогая… как это все запутано. Одно только мне ясно: я люблю вас всеми силами души1.
Директор одной профессиональной школы рассказывает: Помню, что в школьные годы мы вырывали друг у друга бумагу, в которую один наш молодой учитель заворачивал завтрак, мы платили по двадцать пфеннигов за кусочек этой бумаги. Еще наши пылкие чувства выражались в том, что мы коллекционировали его использованные билеты на метро2.
Поскольку женщина, предмет обожания, выполняет роль мужчины, лучше, чтобы она не была замужем. Замужество не обязательно отталкивает юную обожательницу, но все же стесняет ее. Ей не нравится, что объект ее поклонения подчинен власти супруга или любовника. Часто такие чувства внешне никак не выражаются или по крайней мере принимают чисто платоническую форму. Однако в данном случае переход к конкретно означенной эротике значительно более вероятен, чем с возлюбленным мужчиной. Даже если у девочки никогда не было детских сексуальных отношений со сверстницами, ее не пугает женское тело. Нередко с сестрами или с матерью у нее такая близость, к которой неуловимо примешивается чувственность. Точно так же с обожаемой возлюбленной переход от нежности к удовольствию может произойти незаметно. Когда в «Девушках в форме» Дороти Уик целует в губы Херту Тил, в ее поцелуе есть и что–то материнское, и что–то сексуальное. Между женщинами существует сообщничество, которое приглушает голос стыдливости. В волнении, которое одна из них вызывает в другой, обычно не бывает ничего необузданного. Женские ласки не могут привести ни к лишению девственности, ни к проникновению пениса во влагалище, они удовлетворяют желание, порождаемое, как в детстве, клитором, и не влекут никаких опасных перемен в теле девушки. Она может ощутить себя пассивным объектом, оставаясь в значительной степени свободной личностью. Именно об этом говорит Рене Вивиен в стихах, описывающих отношения «отверженных женщин» и их любовниц:
И в другом стихотворении:
Поэтическое употребление слов «грудь» и «губы» ясно показывает, что в этих отношениях отсутствует проявление силы. Ведь отчасти именно из–за страха перед буйным проявлением темперамента, перед насилием девушка отдает свою первую любовь не мужчине, а старшей по возрасту женщине. Женщина, обладающая чертами мужчины, воплощает для нее и отца, и мать. От отца у нее авторитет, превосходство, знание и единственно верное понимание ценностей, она возвышается над окружающим миром, как божество. Но в то же время она — женщина, а девушка и в том случае, когда ее мать была скупа на ласки, и в том, когда ее слишком долго нежили, тянется, как и ее братья, к материнскому теплу. В этой женской плоти, так похожей на ее собственную, она вновь сполна испытывает непосредственное слияние с жизнью, которого была лишена после отнятия от груди. Кроме того, устремленный на нее взгляд ее возлюбленной помогает ей преодолеть индивидуализирующее ее отчуждение. Конечно, отношения людей всегда сопровождаются конфликтами, а любовь — ревностью. Но в подобных отношениях отсутствуют многие трудности, возникающие между девушкой и ее первым возлюбленным. Сексуальные отношения между девушкой и женщиной могут превратиться в настоящую любовь. Благодаря им девушка может испытать счастье и равновесие души, к продолжению и возобновлению которых будет постоянно стремиться и о которых будет вспоминать с замиранием сердца. Они могут проявить в девушке лесбиянку или заронить желание стать ею3. Но чаще всего они бывают недолговечны, на это их обрекает сама их доступность. В любви девушки к старшей женщине отражается ее устремленность в будущее: ей хочется стать вровень со своим идолом — своей возлюбленной, и если только эта последняя не обладает исключительным превосходством, она быстро теряет свое влияние. Девушка начинает самоутверждаться, она размышляет, сравнивает, и другая женщина, выбранная именно из–за того, что она была близка и не внушала страха, оказывается недостаточно Другой, для того чтобы их отношения длительное время удовлетворяли девушку. Боги–мужчины подходят для этого значительно больше, потому что их небеса расположены дальше. В силу любопытства и чувственности девушка стремится к более страстным отношениям. Нередко она с самого начала рассматривала свои отношения с женщиной как некий переход, приобщение, ожидание; любовь, ревность, гнев, радость, огорчение — это игра, и она сама в большей или меньшей степени отдает себе отчет в том, что без большого риска разыгрывала приключения, о которых мечтала, но которые не решалась или не имела возможности реально пережить, Она предназначена для мужчины и знает об этом, она хочет жить нормальной и полной жизнью женщины.
Мужчина ослепляет ее и в то же время внушает ей страх. Чтобы примирить эти противоречивые чувства, она различает в нем самца, который отпугивает ее, и лучезарное божество, которому она набожно поклоняется. С окружающими ее мальчиками она резка и дика, но обожествляет недосягаемых прекрасных принцев; киноактеров, фотографии которых вешает над своей постелью, умерших или живых, но, во всяком случае, недоступных ей героев, случайно увиденных незнакомцев, которых никогда больше не увидит. Такая любовь не создает никаких трудностей, Иногда ее объектом становится социально или интеллектуально выдающийся человек, внешность которого неспособна внушить любовного волнения, например старый и немного смешной профессор, Пожилые люди так далеки от мира, в котором живут девушки, и можно тайно отдать им свою любовь, посвятить себя им, как посвящают себя Богу. В такой любви нет ничего унизительного, она является результатом свободного выбора, поскольку в ней нет ничего плотского. Романтическая влюбленная охотно воображает своего избранника униженным, некрасивым, немного смешным, так она чувствует себя в большей безопасности. Она притворно оплакивает препятствия, которые отдаляют его от нее, но на самом деле она потому его и выбрала, что между ними не может быть никаких реальных взаимоотношений. Так она может превратить любовь в абстракцию, в нечто чисто субъективное, неспособное нанести ущерб ее девственности. Ее сердце учащенно бьется, она испытывает боль разлуки и муки свидания, досаду, надежду, обиду и восторг, но все это вхолостую, в ней не происходит никаких физических перемен. Забавно отметить, что чем отдаленнее кумир, тем он великолепнее. Если предметом любви становится учитель музыки, которого девушка встречает каждый день, то ему лучше быть смешным и некрасивым, но если она влюбляется в совершенно постороннего человека, вращающегося в недоступных ей сферах, то он должен быть красивым и мужественным. Самое важное, чтобы ни в коем случае не возникал вопрос о сексе.
Воображаемая влюбленность задерживает период самовлюбленности, укрепляет ее, и в этом случае эротика проявляется лишь в своей имманентности, без реального присутствия Другого. Нередко девушка живет необычайно интенсивной воображаемой жизнью потому, что находит в ней оправдание, позволяющее ей избегать реальных переживаний. Реальности она предпочитает свои грезы. Среди примеров этого явления, которые приводит Х. Дейч в «Психологии женщин», есть один весьма показательный; речь идет о красивой и соблазнительной девушке, за которой вполне могли бы ухаживать, но которая категорически отказывалась общаться с окружавшими ее молодыми людьми. Однако в тринадцатилетнем возрасте она выбрала себе для поклонения юношу семнадцати лет, который не пользовался большим успехом и с которым она ни разу не разговаривала. Она раздобыла его фотографию, сама сделала на ней надпись от его имени и в течение трех лет вела дневник, в котором описывала свои воображаемые отношения с ним; они целовались, страстно обнимались, иногда они так ссорились, что она плакала, и у нее в таких случаях действительно глаза становились красными и заплаканными, затем они мирились, она от его имени присылала себе цветы и так далее. Когда она переехала и стала жить далеко от
