Поздний гость. Стихотворения и поэмы

Я думаю — не рано. Но терпенье,
Пейзаж не плох, светло, и ночь тепла.

Олимпио
Ну, да, — терпенье и смиренье. Смело
Я признаюсь, я терпелив как мул.
Но есть предел. Шататься же без дела,
Держать всю ночь бессменный караул,
Изнемогать от жажды и зевоты,
Считать шаги, придумывать остроты, —
И всё затем, что кто-то не пришел?
О, Марцио, я не на шутку зол.
К тому же я за правило поставил
Всегда быть точным. Наше ремесло
Не вяжется с неряшеством. Всё зло
В небрежности и нарушеньи правил.
И вот — пример. Поверите ль? Порой
Я собираюсь даже на покой.

Марцио
Немудрено.

Олимпио
Лишь бедность, к сожаленью,
Содействует обратному решенью.

Марцио
Я вам сочувствую. Кому охота
Обречь себя случайностям труда?
Пока на свете вздорят господа,
Нас всюду ждет надежная работа.

Олимпио
Работа — да, но заработок — реже.
Увы, друзья и недруги всё те же,
Но скупость, скупость! Каждый норовит
Урвать, урезать иль сойти на квит.
Прав Цицерон, ученый правовед, —
О, tempora, о, mores! Море бед!

Марцио
Вы знаете изрядно по-латыни,
Я, по несчастью, в этих штуках слаб,
В грамматике застрял на половине,
В риторике увяз в сплошной ухаб.
Пустынные дороги и война
Мне заменили классиков сполна.
Я офицер, мне рифма не по чину,
Я варвар. Правда, некогда родня
В Болонью силой выгнала меня,
Но я сбежал в Триест. Не без причины.
И вот, с тех пор лишился я охоты
Запоминать цитаты и остроты.

Олимпио
А чья вина? Ученые Пилаты
Давно вошли с невежеством в союз,
И в результате — девять наших муз
Не стоят греческой одной цитаты.
Унылый век. Подумаешь немного
И поневоле выйдешь на дорогу.
Одно спасенье, — женщины. Для них
Я всё еще оттачиваю стих.
Да, женщины. Подобного сюжета
И классики избегнуть не могли,
А между тем они с ума свели
Не одного маститого поэта.
Да что поэты! Даже мудрецы,
Забыв на время вечные загадки,
Рядили мудрость в женские чепцы
И с ней превесело играли в прятки.

Марцио
Мир так устроен. Каждый петлю ищет
По собственному горлу. Как ни жаль,
И нам веревки избежать едва ль,
Смерть рядышком и ползает и рыщет.

Олимпио
Так вы аскет? Но, думается мне,
Лишь до поры. Клянусь, наступят иды,
И купидон безжалостный вдвойне
Вам отомстит любовные обиды.
Что до меня, — я создан, чтоб любить,
Мед из улья таскать медвежьей лапой,
Короче говоря, я мог бы быть
Архиепископом и даже папой.