только нос, и тем самым защищая лицо от пламени, просовывал нос в дырку, опускал его в кипяток и, тщательно проварив, извлекал наружу. Нос от этого делался темно-лиловым.
Затем, уложив нос на подстилку, Дзэнтин просил кого-нибудь из служек как следует пройтись по нему ногами, и тогда из раскрывшихся пор появлялись струйки пара. Стоило же оттоптать нос посильнее, как из пор высовывались белые червячки, и тогда щипчиками из каждой поры можно было извлечь по такому червячку длиною в целых четыре бу. После этого священник сызнова погружал свой нос в кипяток, и когда, еще раз хорошенько проварив, вытаскивал его из котелка, он сжимался и становился таким же, как у всех людей. Но проходило два-три дня — и нос опять набухал, как прежде. А поскольку чаще всего нос священника пребывал набухшим, во время трапезы Дзэнтин усаживал против себя ученика, и тот, вооружившись деревянной дощечкой длиною в сяку и шириною в сун, приподнимал и придерживал нос наставника, покуда тот не кончал есть. Когда же вместо этого ученика он приглашал другого, а тот с непривычки допускал какую-нибудь оплошность, Дзэнтин сердился и ничего более уже не брал в рот. Посему из всех своих учеников он отдавал предпочтение одному, и тот всякий раз во время трапезы прислуживал ему.
Но вот как-то случилось этому ученику занемочь. Дзэнтин собрался было завтракать, но некому было поддержать его нос, и он ужасно огорчился. «Ну как же теперь быть?» — сокрушался он.
Тут один из мальчиков-служек сказал:
— А ведь я мог бы услужить святому отцу. И нисколько не хуже его всегдашнего помощника.
Услышав такие слова, захворавший ученик передал своему наставнику: «Этот мальчишка говорит то-то и то-то». И поскольку лицом служка был весьма пригож, Дзэнтин призвал его в свои покои. Мальчик взял дощечку, чинно уселся перед священником и поднял его нос как раз в самую меру — ни слишком высоко, ни чересчур низко.
Отхлебнув рисовой каши, Дзэнтин воскликнул:
— Да ты и впрямь отменно справляешься! Даже лучше моего ученика, — и продолжал трапезу.
Но тут как раз у мальчишки защекотало в носу, и он отвернулся, чтобы чихнуть. Руки у него дрогнули, дощечка накренилась, нос соскользнул с нее и бухнулся прямо в кашу. Каша расплескалась, и брызги полетели в лицо священнику и мальчишке.
Дзэнтин рассвирепел и, отирая бумажной салфеткой голову и лицо, сказал:
— Будь ты проклят, сквернавец! Безмозглый попрошайка — вот кто ты такой! Пойди-ка послужи другому, еще более достойному человеку, нежели я, и послушай, что он скажет, если ты этаким же образом обойдешься с его носом! Бессовестный тупица, ступай прочь!
С этими словами он прогнал мальчишку, а тот в недоумении пробормотал:
— Хорошо, я согласен служить другому господину, только разве отыщется где-либо еще один человек с таким особенным носом? Глупости изволит говорить святой отец...
Услыхав это, ученики священника выскочили из его покоев и громко прыснули.
О том, как на ступе в стране Тан появилась кровь*
В давние времена в стране Тан[212] была высокая гора. На вершине той горы стояла огромная ступа[213]. А у подножия горы было селение, и жила там старуха лет восьмидесяти. Что ни день, взбиралась она на гору, дабы взглянуть на ступу. Путь от подножия до вершины был неблизким, да к тому же трудным и опасным, и тем не менее каждый день в любую погоду, шел ли дождь, сыпал ли снег, бушевал ли ветер, грохотал ли гром, покрывались ли склоны льдом, или наступала невыносимая летняя жара, старуха непременно приходила к ступе. Никто из селян не ведал об этом.
Однажды в знойную летнюю пору несколько юношей и ребятишек поднялись на гору и, расположившись возле ступы, наслаждались прохладой. Вдруг видят — ковыляет согбенная старуха и пот с лица отирает. Опираясь на клюку, она приблизилась к ступе и обошла ее со всех сторон.
«Видно, хочет помолиться», — решили молодые люди, однако старуха, обойдя ступу, сразу же пустилась в обратный путь. То же самое повторилось и на другой день, и на третий.
— Чего ради старуха обрекает себя на такие мучения? — недоумевали молодые люди. — Давайте спросим у нее, как только она снова сюда пожалует.
И вот, с трудом одолевая подъем, старуха в очередной раз приблизилась к ступе.
— Чего ради вы приходите сюда, старица? — спрашивают ее молодые люди. - Даже нам не так-то легко добираться сюда по такому пеклу, но зато потом мы можем насладиться прохладой. У вас же, похоже, ничего подобного и в мыслях нет. Изо дня в день вы поднимаетесь сюда только затем, чтобы пройтись вокруг ступы. Это просто удивительно. Объясните же, в чем дело?
— Вам, юношам, - отвечала старуха, - это и впрямь должно казаться странным. Не думайте, будто я стала ходить к ступе недавно. Я делаю это уже лет семьдесят, с той поры, как вошла в разум.
— Поразительное дело. А зачем вам это нужно?
— Отец мой умер в возрасте ста двадцати лет, дед дожил до ста тридцати, а прадед - до двухсот лет с лишним. От своих предков отец узнал, а потом сообщил и мне, что существует такое предсказание: «Когда на ступе появится кровь, гора обрушится и на этом месте разверзнется морская пучина». Мой дом стоит у подножия, и если гора обрушится, я первая погибну под обломками. Потому-то, дабы успеть вовремя перебраться в безопасное место, я каждый день наведываюсь сюда и смотрю, не выступила ли на ступе кровь.
Так сказала старуха, но молодые люди приняли ее слова за пустые бредни.
— Да, и впрямь страшно, — усмехнулись они. — Вы уж предупредите нас, как только узнаете, что гора должна рухнуть.
Старуха, не чуя подвоха, отвечала:
— Конечное дело. Неужто я стану искать спасения в одиночку, не предупредив остальных?
С этими словами она отправилась восвояси.
«Вряд ли сегодня старуха снова сюда пожалует,— подумали молодые люди.— Давайте-ка ее напугаем. Вот смеху-то завтра будет, когда она даст деру отсюда!»
Молодые люди сделали у себя ранки и вымазали кровью ступу, после чего вернулись домой и со смехом объявили приятелям:
— Тут у подножия живет одна старуха. Изо дня в день поднимается она в гору, чтобы поглядеть на ступу. Странное дело, подумали мы и спросили, зачем ей это надобно. Она объяснила — так, мол, и так, вот мы и затеяли ее напугать и намазали ступу кровью. Это же надо такое придумать — гора, дескать, рухнет!
Приятели пересказали это своим знакомым, и все вокруг потешались над «глупой» старухой.
На следующий день женщина, па обыкновению, пришла к ступе. Глядит — а на ней обильно выступила кровь. Побледнев от ужаса, старуха опрометью помчалась вниз. Добравшись до селения, она заголосила на всю округу, чтобы было слышно всем:
— Спасайтесь, люди добрые, бегите скорей отсюда! Того и гляди, гора обрушится, и на этом месте разверзнется морская бездна!
Затем она кинулась домой, созвала детей и внуков, и, взвалив на плечи свой скарб, они спешно покинули селение.
Глядя на них, молодые шутники хватались за животы от смеха.
Вдруг невесть откуда послышался гул и грохот, и было трудно разобрать, то ли ураган надвигается, то ли это отдаленные раскаты грома. Небо сделалось черным, как ночью, и в довершение всего этого ужаса качнулась гора.
— Что это? — не успели воскликнуть люди, как гора начала рушиться.
«Видно, правду говорила старуха»,— поняли тут селяне и бросились бежать прочь.
Кое-кому удалось уцелеть, но и эти немногие плакали навзрыд: кто-то разлучился с родителями, кто-то растерял детей, а кто-то лишился всего своего имущества.
Одна только старуха не пострадала — ей удалось не только спасти своих детей и внуков, но и
