откуда-то сбоку. — Почему бы тебе не удивить нас еще раз?
Я показала результаты миссис Трейнор вечером, перед возвращением домой.
Она только что затормозила на подъездной дорожке, и я помедлила, прежде чем подойти к ней так, чтобы меня не было видно из окна Уилла.
— Я знаю, это дорого, — сказала я. — Но… по-моему, это просто потрясающе. Мне кажется, что Уилл замечательно проведет время. Если… если вы понимаете, о чем я.
Миссис Трейнор молча просмотрела бумаги, а затем изучила подсчеты.
— Я могу заплатить за себя сама. За питание и проживание. Не хочу, чтобы кто-то подумал…
— Все в порядке, — перебила миссис Трейнор. — Делайте, что должны. Если вы считаете, что сможете отвезти его туда, — бронируйте. — (Я уловила подтекст ее слов: «Время на исходе».) — Как вы думаете, вы сможете его уговорить? — спросила она.
— Ну… если я… если я сделаю вид, что это… — Я прокашлялась. — Пойдет и мне на пользу. Уилл считает, я беру от жизни слишком мало. Постоянно говорит, что я должна путешествовать. Должна… что-то делать.
Миссис Трейнор внимательно посмотрела на меня. Потом кивнула:
— Да. Это похоже на Уилла. — Она вернула бумаги.
— Я… — Я вдохнула и, к своему удивлению, обнаружила, что не могу говорить. И дважды с трудом сглотнула. — То, что вы сказали в прошлый раз. Я…
Похоже, миссис Трейнор не собиралась ждать, пока я договорю. Она наклонила голову и вцепилась тонкими пальцами в цепочку.
— Да… Что ж, пойду в дом. До завтра. Сообщите, что он ответит.
Я не поехала к Патрику, как собиралась. Что-то увело меня прочь от промышленной зоны, я пересекла дорогу и села на автобус домой. Прошла сто восемьдесят шагов и открыла дверь. Вечер выдался теплым, и окна были распахнуты в попытке поймать ветерок. Мама, напевая, готовила на кухне. Папа сидел на диване с чашкой чая, дедушка дремал в кресле, свесив голову набок. Томас старательно разрисовывал свои ботинки черным фломастером. Я поздоровалась и поднялась наверх. Удивительно — прошло совсем мало времени, а я уже чувствую себя чужой.
Трина работала в моей комнате. Я постучала в дверь, вошла и обнаружила ее сгорбленной над грудой учебников, а на носу у нее красовались незнакомые очки. Странно было видеть ее в окружении вещей, которые я выбирала для себя. Стены, которые я так старательно красила, уже были завешаны рисунками Томаса, а след от его фломастера по-прежнему красовался на углу моих жалюзи. Мне пришлось собраться с мыслями, чтобы отогнать инстинктивную обиду.
Трина обернулась через плечо.
— Мама зовет? — посмотрев на настенные часы, спросила она. — Я думала, она собирается кормить Томаса полдником.
— Да. Он ест рыбные палочки.
Трина перевела взгляд на меня и сняла очки:
— С тобой все в порядке? Выглядишь отвратительно.
— Как и ты.
— Знаю. Я села на дурацкую очищающую диету. У меня от нее крапивница. — Сестра коснулась подбородка.
— Тебе не нужна диета.
— Угу! Ну… мне нравится один парень с бухгалтерского учета повышенной сложности. Я подумала, что стоит приложить немного усилий. Крапивница на лице лучшее украшение девушки.
Я села на кровать, застеленную моим одеялом. Я знала, что Патрику оно не понравится из-за безумного геометрического узора. Странно, что Катрине понравилось.
— Итак, что происходит? — Она закрыла книгу и откинулась на спинку стула.
