оттягивая момент, когда он попросит Каэниса его записать. Если произнести его вслух, сделается очевидна вся абсурдность этой затеи – и Ваэлин предавался мечтам.
Насколько сильно он себя обманывал, сделалось очевидно на утро девятого дня. Ваэлин проснулся рано, наскоро сходил проверил караул на воротах и пошел обходить посты на стенах, прежде чем отправиться завтракать. Часовые продрогли, но были довольно веселы, заставив Ваэлина заподозрить, что они приняли по паре глотков «братнего друга». Прежде чем спуститься во двор, он немного замешкался, любуясь угрюмой красотой пейзажа. «Слишком мрачные места, не те, где хотелось бы прослужить до конца дней своих. Но какой тут покой, благословенный покой!»
Годы спустя он помнил это все так же отчетливо: ясное утреннее солнце, в лучах которого окрестные горные вершины, засыпанные свежевыпавшим снегом, искрились серебристо-голубым, прозрачная синева неба, резкий ветер в лицо… Он навсегда запомнил тот последний миг, после которого все изменилось.
Ваэлин уже собирался уйти, когда его взгляд упал на длинную и узкую дорогу, ведущую к крепости со дна долины: по дороге во весь опор мчался всадник. Ваэлину даже отсюда были видны белые клубы пара, что валили из ноздрей загнанного коня. «Дентос! – узнал Ваэлин, когда всадник подъехал ближе. – Дентос, без Норты».
Дентос спешился во дворе. Лицо у него посерело от усталости, на скуле багровел огромный синяк.
– Брат, – приветствовал он Ваэлина голосом, хриплым от горя и изнеможения, – нам надо поговорить!
Он слегка пошатнулся, Ваэлин подхватил его.
– В чем дело? – осведомился Ваэлин. – Где Норта?
Дентос невесело усмехнулся.
– За много миль отсюда, полагаю.
Его лицо помрачнело, и он отвел взгляд, словно боясь встретиться глазами с Ваэлином.
– Наш брат пытался убить владыку битв. Он теперь в бегах, половина королевской стражи преследует его по пятам.
– Была битва, – рассказывал Дентос, сидя у огня в пиршественной зале и сжимая в руках чашку горячего молока с глотком бренди. Ваэлин позвал слушать его рассказ Баркуса, Каэниса, а также принца Мальция и сестру Шерин, которая сейчас мазала Дентосу кровоподтек бальзамом. – Кумбраэльцы собрали тысяч пять и встретили королевскую стражу у брода через Зеленоводную. Не такое уж большое войско, наших было куда больше, но, видимо, они пытались выиграть время, чтобы столица успела организовать оборону. Они бы могли положить немало стражников во время переправы, но владыка битв оказался чересчур хитер. Он собрал на южном берегу всю свою конницу, чтобы их отвлечь, а половину пехоты отправил вниз по реке, чтобы те переправились в глубоком месте, рано на рассвете. Потерял на переправе пятьдесят человек, но они все же переправились. И ударили кумбраэльцам в правый фланг, когда те только полезли за стрелами. К тому времени, как мы с Нортой туда добрались, все было практически кончено. Поле битвы смахивало на бойню, река покраснела от крови.
Дентос умолк, отхлебнул молока. Лицо у него было мрачнее, чем когда бы то ни было.
– В последней стычке они захватили несколько сотен в плен, – продолжал он. – Мы застали владыку битв, когда он зачитывал им смертный приговор. По-моему, он был не рад услышать наши вести.
– Вы вручили ему приказ, подписанный королем? – спросил принц Мальций.
– Вручили, ваше высочество. Он глянул на печать и зазвал нас к себе в шатер. Прочитав приказ, он пожелал узнать, видели ли мы труп узурпатора своими глазами, точно ли он убит и все такое. Норта заверил его, что все так и есть, но владыка битв оборвал его на полуслове. «Слова сынка изменника для меня значат не больше свиного навоза», – сказал он.
– И за это Норта попытался его убить? – спросил Баркус.
Дентос покачал головой.
– Нет, Норта и впрямь разозлился, и казалось, будто он готов прикончить этого ублюдка на месте, но
