– Не более, чем я, – ответил знакомый голос.
– Ты такой же беглец, как и мы, брат. А он – член ордена, который убивает таких, как мы.
– Этот человек – под моей защитой. Ему не причинят вреда.
– О том, чтобы причинить ему вред, речи не идет. Есть и другие способы. Мы можем оставить его спящим…
– Уже поздно, – ответил Ваэлин, открыв глаза.
Он лежал на ложе из мехов в просторной и пустой комнате. Стены и потолок были богато расписаны потускневшими изображениями животных и странных морских существ, имен которых Ваэлин не знал. Пол был выложен изысканной мозаикой, изображающей грушевое дерево, отягощенное плодами и окруженное непонятными знаками и замысловатыми спиралевидными узорами. Норта стоял у дверей, а рядом с ним – сухощавый мужчина с седеющими волосами и настороженным взглядом.
– Брат! – улыбнулся Норта. – Как ты себя чувствуешь?
Ваэлин ощупал свой бок, ожидая болезненных ощущений, однако боли не было. Откинув меха, он обнаружил, что синяка, который он ожидал увидеть, нет и в помине, и кожа гладкая, без следов ушиба.
– Похоже, нормально. Я думал, этот зверь мне как минимум ребро сломал.
– Ребром не обошлось, – сказал сухощавый. – Плетельщику пришлось провести над вами полночи. Снежинку контролировать не так-то просто, даже Селле.
– Снежинку?
– Это кошка, – пояснил Норта. – Боевая кошка, оставленная Ледяной ордой. Похоже, кое-кто из них неразумно забрел в лонакские земли после того, как владыка башни отправил их восвояси. Селла нашла ее, когда она была еще котенком. Похоже, она и теперь еще не совсем взрослая.
– Однако она выросла достаточно крупной и свирепой, чтобы обеспечивать нам безопасность, – сказал сухощавый, холодно взглянув на Ваэлина. – Пока не явились вы.
– Это Харлик, – сказал Норта. – Он тебя боится. Как и большинство из них.
– Из них?
– Их тех, кто здесь живет. Это довольно странная компания.
Он отошел в угол, где были аккуратно сложены одежда и оружие Ваэлина, и бросил ему рубаху.
– Одевайся, я покажу тебе разрушенный город.
Снаружи ярко светило стоящее в зените солнце. Оно согрело воздух и разогнало тени из развалин. Они вышли из того, что некогда представляло собой какое-то общественное здание. Судя по его размерам и нагромождению символов на балке над входом, здесь находилось какое-то важное учреждение.
– Харлик думает, тут была библиотека, – сказал Норта. – Кому и знать, как не ему: он был важной персоной в Большой библиотеке в Варинсхолде. Но куда делись все книги? – Он пожал плечами.
– Обратились в пыль за прошедшие века, скорее всего, – сказал Ваэлин. Оглядевшись, он был ошеломлен впечатлением загубленной красоты. Изящество зданий, бросающееся в глаза в каждой линии и орнаменте, было искажено и нарушено во время разрушения города. Глаз выхватывал следы на каменной кладке и разбитых статуях: не трещины, оставленные временем, но шрамы, вырубленные в камне. Бросалось в глаза, что повсюду самые высокие здания попадали в разных направлениях, как будто их обрушили нарочно. В этих разрушениях чувствовалось насилие, говорящее о чем-то большем, чем лишения миновавших лет и суровость стихий.
– На город напали, – пробормотал он. – Его разрушили много веков тому назад.
– Вот и Селла говорит то же самое.
Лицо Норты слегка омрачилось.
– Ей иногда снятся сны. Дурные сны, о том, что здесь произошло.
Ваэлин обернулся к нему, ища на его лице следы неправильности. Норта, несомненно, изменился: усталость, от которой у него потускнели глаза после месяцев, проведенных в Мартише, ушла, сменившись чем-то иным, что Ваэлин узнал не сразу. «Он счастлив».
– Брат, – сказал он, – мне надо знать. Прикасалась ли она к тебе?
Лицо Норты сделалось одновременно насмешливым и настороженным.
