купил несколько подарков с помощью карточки «Американ Экспресс», хотя был не в настроении для празднования Рождества. Но я не мог вернуться домой с пустыми руками, иначе Изабелла поймет, что я наврал ей.
Я снял деньги в десять, когда открылись банки, получив больше, чем нужно, просто на всякий случай, и вернулся к парикмахерской, отдав наличные Гаррету, стоя на пороге с рукой, положенной на пистолет, пока он внимательно пересчитывал купюры. Там были и другие люди – в кресле парикмахера развалился еще один мужчина с оружием на коленях, и на маленьком потрепанном диване сидели две девушки. Обе были болезненно худы, одеты в поношенную откровенную одежду, и их волосы были спутаны. На обеих была наложена тонна макияжа, и все выглядело так, словно он остался с предыдущей ночи. Они были под кайфом и втягивали полосочки кокаина с тусклого подноса перед ними.
Одна из девиц встала и, пошатываясь, двинулась в нашем направлении, падая прямо не колени Гаррету. Она выбила несколько купюр из его руки, и тот простонал, подхватывая их для пересчета.
– Следи за собой, сука.
– Да, да, – сказала она неразборчиво, пожимая плечами.
На мгновение она взглянула на меня, и на ее губах появилась слабая улыбка.
– Я раньше его не видела. Он горяченький.
Гаррет посмотрел на меня и заржал.
– У него есть девушка, которой он, очевидно, дорожит, раз так быстро появился здесь с моими бабками. Не думаю, что у тебя есть шанс.
– Раньше это никого не останавливало, – ответила она, опять вставая и направляясь ко мне.
Я напрягся, когда она притормозила передо мной. Ее кожа пахла так, словно водка сочилась из пор, и от вони мой желудок дернулся.
– Что ты скажешь, малыш? Как насчет небольшого веселья?
Я простонал, отдернув голову, когда она попыталась провести пальцами по моим волосам, не желая, чтобы она коснулась меня своими проклятыми грязными руками. Я не имел представления, где они были, и не желал знать, основываясь на ее внешнем виде.
– Ты, б…ь, издеваешься надо мной, – сказал я.
– Оставь его в покое, Кэти, – сказал Гаррет, вставая и собирая деньги. – Это все. Рад был иметь с тобой дело.
– Я тоже, – пробурчал я, благодарный, что все это дерьмо закончилось.
Быстро вылетев за дверь, я сел в машину, доставая телефон, и двинулся по улицам Порт-Анжелеса. Я набрал номер Бена Чейни, сказав ему, когда он ответил, что у меня есть для него кое-что. Я не стал объяснять, но он понял, на что я, б…ь, намекаю, и сообщил, что встретит меня с деньгами на парковке у супермаркета в Форксе.
Я приехал прямо туда, припарковался в сторонке от всех, выключил мотор и откинулся на спинку сиденья, ожидая Бена. Я быстро устал, чувствуя себя охрененно неловко, и взял тетрадь Изабеллы с пассажирского сиденья. Мне было неудобно, что я прихватил ее, но больше записать было не на чем, и я даже не подумал, будет ли она искать ее, пока я отсутствую.
Я поколебался, не уверенный, могу ли я действительно заглянуть в нее, но скука смешивалась с любопытством, и, в конце концов, они победили. Я открыл тетрадь на первой странице, проглядел ее, и почувствовал тошноту, читая записи. Она вспоминала все, что с ней было, описывала ночные кошмары и то, что она видела. Она много думала о боли, которую чувствовала, и я пролистывал страницы все в большей ярости. Там были дюжины рисунков, некоторые такие неясные, что я даже не мог понять, что там нарисовано, но были и такие точные, словно я видел это собственными глазами. На некоторые было тяжело смотреть, и я быстро перелистывал страницы, мой гнев становился все больше.
Я был примерно на середине, когда заметил свое имя, и быстро прочитал абзац. Она постоянно писала, что любит меня, но также размышляла, какое будущее нас ждет. Она почти боялась этого, ей не нравилась ситуация, в которой я оказался. И как же сильно я не хотел, чтобы это дерьмо причиняло ей
