боль! Я хотел только защитить ее, в любом случае, не желал ранить ее, и тот факт, что она боялась неизвестности, заставил меня задуматься – а не делаю ли я еще хуже, не рассказывая ей все. Но я не мог избавиться от мысли, что она, б…ь, возненавидит меня, не сможет смотреть на меня без отвращения, если я даже расскажу ей, что я стоял и смотрел. И я знал еще тогда, когда поехал в Чикаго, что никоим образом я не признаюсь ей в дерьме, которое был вынужден делать.
ДН. Глава 72. Часть 3:
Я в смятении перелистнул еще несколько страниц, едва просматривая их, и один набросок с краю привлек мое внимание. Я уставился на него, растерянно нахмурившись. По какой-то причине это лицо казалось мне странно знакомым. Этого человека Белла уже рисовала на предыдущих страницах, но этот набросок был четким, с превосходно прорисованными деталями. Одна сторона его лица была обезображена шрамом, словно от ожога. Я не помнил, где я его видел, но не сомневался, что откуда-то знаю его.
Я был так сконцентрирован на рисунке, что не заметил, как подошел Бен и постучал в окно, заставая меня врасплох. Я подпрыгнул, вздрогнул, быстро отложил тетрадь в сторону и выругался.
– Ты, б…ь, испугал меня, – пробурчал я, вылезая из машины.
– Прости, чувак. Ты выглядишь так, словно тебя что-то потрясло. С тобой все в порядке?
– Да, просто у меня голове много всего, – сказал я, обходя машину и открывая багажник.
– Надо думать. Я тебя уже вечность не видел. Я слышал, что ты вернулся в город, но не вернулся в школу, так что я не знал, что происходит, – ответил он. – Хотя я удивился, когда ты позвонил. Я слышал о том, что было в Чикаго, так что думал, что твой отец на какое-то время отошел от дел.
– Он так и сделал, – сказал я, доставая сумку и протягивая ему.
– Ты? – нерешительно спросил он, осторожно глядя на меня.
Я пожал плечами, нервно проведя рукой по волосам. Я не знал, что буду чувствовать, говоря о таком дерьме с Беном, потому что прежде я не вдавался в разговорах с ним в детали бизнеса моего отца.
– Я делаю то, что должен делать, – сказал я.
– Да, понимаю. Я говорю то же самое последние несколько лет, – сказал он, делая движение к сумке.
– Держу пари, да, – пробормотал я.
Он подошел и открыл свой багажник, опуская сумку внутрь.
– А как ты справляешься с этим? Я хочу сказать, Анжела знает, что ты как-то связан с этим дерьмом, но я знаю, что она не понимает, насколько глубоко ты завяз. Как тебе удается хранить это в секрете от нее?
Он пожал плечами.
– Это нелегко, потому что я словно живу двойной жизнью. Но то, что я получаю, стоит того, чтобы делать это – цель оправдывает средства. Я чувствую большую вину за то, что вру ей, но я просто спрашиваю себя – а хочет ли она это знать, и, по зрелом размышлении, прихожу к выводу, что нет. Невежество слепо, мой друг, и я скорее хочу видеть ее в слепом неведении, чем понимающей и взволнованной. Пока это не ранит ее, не думаю, что это большая проблема.
– А если это ранит ее? – спросил я.
Он пожал плечами.
– Тогда это того не стоит, – сказал он. – Ничто не стоит ее боли.
– Да, – пробормотал я, прислоняясь к «Вольво».
– Знаешь, когда вы, ребята, уехали, здесь появился федеральный агент и начал задавать вопросы. Он интересовался твоей девушкой больше, чем всеми остальными, спрашивая людей, что они о ней знают, и откуда она взялась, и знаем ли мы – все ли с ней в порядке или нет, – сказал он. – С ней все в порядке?
– Да, с ней все хорошо, – нерешительно ответил я. – Она дома.
– Хорошо. Она прекрасная девушка. Я бы не хотел узнать, что с ней что-то случилось, – сказал он, залезая в свою машину и вынимая маленький конверт. – Ладно, вот деньги. Я могу подождать,
