– Разве? – удивленно переспросил я. – Думаю, мое приглашение затерялось на почте.
– Не будь идиотом, ты знаешь, что приглашен, – парировала она. – Он будет в восторге, если ты появишься, – я сухо засмеялся и пробежался рукой по волосам, отворачиваясь от нее.
– Я уверен, что, если бы Эмметт хотел меня там видеть, он бы сам попросил меня придти, – сказал я. – Я точно не его любимчик, знаешь ли. Я даже удивлен, что приглашен на эту сраную свадьбу. Но опять-таки, ты отправляла эти гребаные приглашения, так что он мог даже быть не в курсе.
– Не будь смешным. Вы братья, – тихо сказала она. – Вы должны прекратить эту вражду. Жизнь слишком коротка. Вы любите друг друга – пора начать снова это показывать.
– Ну да, только это не у меня проблемы, – заявил я, качая головой.
Эмметт не отказался от своих последних слов в Форксе, и в наши прошлые встречи мы едва перекинулись хоть парой слов. Каждый раз, когда мы сталкивались в доме Эсме, мы старались вести себя цивилизованно ради остальных членов семьи, но, очевидно, ему было нечего мне сказать. Он затаил на меня обиду, и я не мог вынести презрение в его глазах, которым он каждый раз награждал меня. Именно поэтому, а еще из-за гребаной жалости, я перестал общаться с большинством из них. Джаспер прекратил звонить мне через несколько месяцев и не отвечал на мои звонки, а когда все же брал трубку, то говорил неясными фразами и бегло. За исключением Алека, с которым я виделся каждый пропащий день в Borgata, я почти не контактировал с семьей.
– Ты читаешь лекцию не тому мудаку. Расскажи Эмметту эту хрень.
– Думаешь, еще не прочитала? – спросила она. – Вы оба жуткие упрямцы, киваете друг на друга и говорите, что это не ваша проблема. Честно, вы оба виноваты, но вы не сдадитесь, пока один из вас не отступит.
– Ты ждешь, что это буду я? – скептически спросил я. – Я не сделал ничего неправильного, Эсме, а ты ждешь, что я соглашусь, что сделал? Это полная херня.
– Я этого не говорила, Эдвард. Я сказала «отступит», а не «пойдет на обман», – тихо заметила она. – Заключить перемирие – не значит проиграть, ты должен это понять. Это значит, что ты признаешь битву ненужной.
– Какая разница, – промямлил я, качая головой. – И где там оно будет – в стрип-клубе?
Эсме засмеялась.
– Господи, нет. Ты же знаешь Розали, она нам всем надерет задницы, если мы такое позволим. Это клуб на Эльм-стрит, он принадлежит Алеку. Начнется в десять вечера, сегодня, – сказала она.
Я издал сухой смешок и снова покачал головой.
– Ты же знаешь, мне туда нельзя. Алек прикончит меня, если я зайду внутрь, после… – я запнулся, решив, что продолжать бессмысленно, она все равно в курсе всей гребаной истории.
– Молли, – тихо сказала она, имя прозвучало с презрением. – Ради этого Алек сделает исключение, сам знаешь.
Она замолчала и с минуту наблюдала за мной, выражение ее лица было напряженным, как будто она обдумывала следующую фразу.
– Он женится, детка. Это огромное событие, и ты знаешь, что он будет благодарен, если ты придешь, хочет он это признавать, или нет. Будь умнее.
– Я подумаю.
– Хорошо. А мне пора идти. Еще предстоит убрать целый дом для приема в воскресенье, – сказала она, даря мне теплую улыбку.
– Можешь взять Леа, – пробормотал я, пожимая плечами. – Она натрет тебе полы или что там нужно.
– Мне не нужна твоя помощь, – со смехом сказала она. – У меня есть Клара, если понадобится. Мы справимся.
– Как скажешь… и где, б…ь, Леа? – спросил я, оглядываясь по сторонам, удивленный, что она не влезла посреди разговора и не прервала нас из-за какого-то дерьма.
