бутылкой водки в руке. Ко мне подошел парень по имени Фил и сел напротив.
– Хочешь встряхнуться? – спросил Фил, глядя на меня.
Я сухо засмеялся, качая головой.
– Сомневаюсь, что у тебя есть то, что мне поможет.
– Оу, а я бьюсь об заклад, что есть, – сказал он, доставая из кармана маленький мешочек с белым порошком.
Я удивленно наблюдал за ним, когда он насыпал немного на стол – я никогда раньше не видел у него это дерьмо. После приезда в Чикаго я не раз нюхал кокс, я покупал его в клубе, и он убирал боль, но слишком на короткое время, чтобы мне стало лучше.
Он сделал две дорожки из порошка и скатал в трубочку долларовую купюру, быстро вдыхая наркотик. Он протянул мне банкноту и вопросительно приподнял бровь, молча предлагая попробовать. Я колебался какое-то время, внимательно глядя на него.
– Это кокаин, да? – спросил я, потому что это было похоже на кокс, но я не хотел вдыхать какое-то непонятное дерьмо.
– Нет, это не кокаин, – с ухмылкой сказал он. – Это, мой друг, Молли. Она новая любовь всей моей жизни.
– Молли? – спросил я, нахмурившись от удивления.
– Да, Молли, – ответил он. – Это то, что на улицах называют чистым порошком MDMA (3), самый сильный, который только есть. И плевать, что у тебя случилось в жизни, Молли все исправит. Если тебе нужен стимул улыбаться, она тебе его даст.
Я колебался с минуту, не зная, что делать, а потом вдохнул порошок. Как только он начал действовать, я ощутил огромный подъем, чувство было потрясающим. Оно было столь сильным, что я застыл, пока кровь бушевала в венах; пораженный, что впервые боль в груди ушла, а на ее месте что-то более великое… что-то более сильное, чем когда-либо испытанное мной ранее.
Да, не просто так это дерьмо называют «экстази».
С тех самых пор Молли стала моим партнером по ночам, и когда у меня не получалось заполучить порошок, я часто использовал менее эффективные таблетки или нюхал кокс, чтобы успокоиться. Часами я был в блаженном ступоре, я словно летал по воздуху, сознание было пустым, а тело снова и снова погружалось в волны эйфории. Но стоило действию наркотика ослабеть, как депрессия возвращалась, а боль в груди становилась еще более сильной, чем прежде. Я начал отчаянно нуждаться в этих ощущениях, я все чаще прибегал к наркотикам и не мог остановиться. Наконец-то я был на высоте, чувства зашкаливали, а Молли получила полный контроль над моей жизнью. Я готов был отдать все, свернуть горы на пути, лишь бы, б…ь, чувствовать.
Через несколько месяцев после приезда в Чикаго, я, наконец, достиг нижнего предела.
Предполагалось, что я буду помогать красть груз по приказу Аро, но к моему приезду кто-то уже подтянул туда людей, и меня ждали. Воздух разорвали выстрелы, стоило нам приблизиться, как нас осыпали огнем, в темноте мимо меня пролетали свистящие пули. Я схватил пушку и начал палить в ответ, но стрелять приходилось в слепую, потому что гребаная ночь мешала их увидеть, а я по-прежнему был под кайфом. Снаряд пролетел прямо возле моего лица, щеку обожгло. Я выругался и отскочил; пока я бежал к машине, меня чуть не задело несколько пуль. Я запрыгнул в автомобиль и умчался подальше, руки дрожали, а желудок крутило, я ехал по городу в полном тумане. Рана начала пульсировать, я чувствовал, как по щеке бежит струйка крови, меня стало тошнить. Я был совершенно дезориентирован, и поехал прямо в клуб. Там я схватил в баре бутылку «Серого Гуся», не говоря никому ни единого сраного слова. Я ходил по клубу в поисках Алека, и тут краем глаза засек Фила, я дал ему денег за пакет Молли. Я чувствовал, что кайф начинает сходить на нет, депрессия возвращалась, и мне нужно было что-то, чтобы успокоить нервы. Я скользнул в угловую кабинку, насыпал на стол порошок и последовательно вдохнул две дорожки, а потом обмяк в кресле и стал ждать наслаждения.
Эйфория пришла, но так же быстро ее смыло другое, неожиданное чувство. Оно зародилось глубоко внутри, сердце бешено забилось, меня затошнило еще сильнее. Я дышал, но слышал лишь свист, который
