мешал сосредоточиться, я отчаянно хватал ртом воздух, а грудь как будто в тисках сдавило. Это чертовски напугало меня, я схватился за сердце и тяжело дышал, борясь за каждый вдох, в полной панике я встал на ноги. В глазах тут же потемнело, я слепо моргал, мне удалось сделать несколько шагов, прежде чем ноги отказали меня и я упал, содрогаясь. Удар был сильным, голова задела стол, и от боли я совершенно потерялся, острая боль пронзила череп. Я услышал чей-то крик, просили набрать 911, но тут я провалился в бессознательность, чернота окончательно поглотила меня.
Я проснулся много позже, в госпитале, и там меня проинформировали, что я получил передозировку различными наркотиками, среди них были экстази и высокие дозы героина. Их тесты так же обнаружили следы марихуаны, которую я курил, а еще кокаина – всего четыре наркотика. Следующим утром, когда меня как следует почистили, Аро вызвал меня на совет, они выхватили меня у самой двери, чтобы я не успел выскользнуть. Было очевидно, что его доверие ко мне подорвано, и я знал, что земля подо мной шатается, но я был в полном ауте, и мне было на все плевать.
Совет прошел лучше, чем я ожидал, он потратил час, браня меня за то, как я облажался, но потом дал мне еще шанс. По их мнению, я нарушил два основных правила – я принимал наркотики, а еще высовывался, когда следовало таиться в тени. Он сказал, что еще один такой спектакль, и последствия будут намного серьезнее, его терпение подходило к концу. Он был взбешен, что я не позвонил ему после работы, он заявил, что это можно рассматривать как отказ от сотрудничества. Я молча сносил его упреки, соглашаясь с каждым словом, потому что знал, что если бы я не был его гребаным крестником и сыном Карлайла Каллена, я уже валялся бы в могиле.
Целью собрания было изменить поведение человека и разрешать споры, слово Босса было окончательным, и за неуважение, на хер, убивали. Я понимал точку зрения Аро, и знал, что больше не позволю этому повториться, но истинную серьезность своей ошибки я понял намного позже.
20 июня 2007 года
Я нервно топтался на пороге у парадной двери. Несколько минут назад позвонил Алек и сказал, что ему необходимо увидеться со мной, и, не дожидаясь ответа, бросил трубку. Пока я летел к дому Эвансонов, я спешно пытался прокрутить в голове разные сценарии. Я боялся этой встречи намного сильнее, чем собрания у шефа. Из-за смерти Ройса Аро назначил Алека моим наставником, и я знал, что любой мой поступок, хороший или плохой, отобразится на нем.
И то, что я натворил, явно было пипец как хреново.
Я поднял руку, чтобы постучать, но меня опередили – дверь отворилась и передо мной возникла Эсме, она была расстроена. Я вздохнул и выдавил улыбку, внезапно ощущая гребаное чувство вины.
– Эй, Эсме, – тихо сказал я. – Хорошо выглядишь.
– Не смей очаровывать меня, Эдвард Энтони Каллен, – резко отрезала она, скрещивая руки на груди и отходя в сторону. – Ты должен многое объяснить. Алек ждет тебя в офисе.
Я зашел внутрь и нервно пробежался рукой по волосам.
– Э-э, спасибо, – пробормотал я, проходя в холл.
Я замер в коридоре, не решаясь войти, но тут Алек сам пригласил меня внутрь. Я прошел в кабинет и аккуратно прикрыл двери, внимательно глядя на него. Он сидел за столом, само положение его тела говорило, что он не в настроении для всякого дерьма. Он не сводил с меня глаз, пока я присаживался перед ним на кресло.
– Слушай, прости меня…
– Я не хочу слушать твои бессмысленные извинения, – резко сказал он, обрывая меня и открывая ящик стола. – Сколько ты этим занимался, Эдвард?
