но, похоже, самое неуютное. Мой отец был в бегах, и все это знали, и знали, что его жизнь весит на волоске. Половина из них, по ходу, были в курсе, что прикончить его – мое задание, если учесть, какие взгляды на меня бросали.
Я много пил, несмотря на то, что решил бросить, и кожей ощущал, как Алек наблюдает за мной с другого конца комнаты. Он нервничал, его глаза постоянно стреляли по толпе, словно он ждал гребаных федералов с минуты на минуту. Я знал, что это возможно, как и любая другая катастрофа, но мне это дерьмо не остановить, поэтому я старался оставаться спокойным.
Толпа начала рассеиваться, семьи и наши новые знакомые разъезжались. Осталась только верхушка, которая сейчас собралась в кабинете, обсуждая какую-то хрень. Я не приближался к ним – меня не пригласили, но мне было насрать, я хотел уехать. Около девяти я потащился к Алеку и заявил ему, что делаю ноги; казалось, он испытал облегчение, когда это услышал. Он приказал мне ехать прямиком домой и оставаться там. Я уже направлялся к двери, как вдруг раздался голос Аро, он остановил меня.
– Куда ты собрался, Эдвард?
Я повернулся к нему.
– Домой.
– Так быстро? Еще рано. Давай, присоединяйся к нам.
Он кивнул в направлении своего кабинета, и я вздохнул, мне отчаянно хотелось убраться отсюда подальше.
– Я просто…
– Это не просьба, – сказал он, входя туда.
Я тихо выругался, а потом последовал за ним. В кабинете Алек увидел меня, и в его взгляде проскользнула паника.
– Я думал, ты уходишь.
– Так и было, но я попросил его остаться, – встрял Аро, присаживаясь на свое обычное место.
Он кивнул на пустое кресло напротив него, и я сел туда, нервно взъерошивая волосы. В комнате была дюжина мужчин, все из управления и главные капо, я был единственным представителем низших рядов. Это охеренно пугало, я не знаю, какого черта мне приказали остаться, даже Алека это озадачило.
Какое-то время они продолжали обсуждать разное незначительное дерьмо, к примеру, бейсбольные команды и марки виски, а я сидел тихо и пил, пытаясь успокоиться. Не знаю, сколько я там проторчал, пока они приступили к делам – кто должен им деньги, или кто не работает на организацию, или кто перешел им дорогу, или у кого есть необходимые им возможности. Наконец Аро поднялся и попросил нас с Алистером последовать за ним и приказал другим не тревожить нас. Мы пошли к задней двери, а потом вышли на двор и присели на плетеные стулья около бассейна. Он сказал Мэгги принести нам напитки, а потом отослал ее в комнату до конца вечера. Когда она ушла, Аро посмотрел на меня и вопросительно приподнял брови.
– Как обстоят дела? – спросил он, его вопрос завел меня в тупик.
Что, б…ь, я должен сказать? Что все в шоколаде?
– Хорошо, – ответил я, пожимая плечами.
– А что вызвало ссору в моей гостиной? – спросил он, глядя на нас с Алистером.
– Меня смутили некоторые высказывания юного мистера Каллена, – сказал он. – Я был поражен, что это стерпели. Я еще никогда не слышал, чтобы человек чести говорил такие вульгарные и неуважительные вещи.
Я напрягся, когда Аро вновь перевел на меня взгляд, он открыл было рот, чтобы заговорить, но тут позади нас раздался неожиданный голос. У меня чуть сердце не остановилось. Я резко оглянулся, тут же узнав этого человека, и меня чуть не стошнило от страха и удивления, когда я заметил отца, стоящего в двадцати шагах от нас.
– Алистер, это не вся правда, и ты это знаешь, – спокойно сказал отец.
Он был одет в черный костюм, один из тех крикливых итальянских, которые я редко на нем видел,
