волосы были гладко зачесаны назад. Он выглядел расслабленным, когда сделал к нам несколько шагов.
– Мой сын едва ли первый человек чести, у которого острый язык. Кстати, я был таким же в его возрасте.
– А, Карлайл, – сказал Аро, в его голосе явно слышалась озадаченность и напряженность. Было очевидно, что никто из них, на хер, не знал, как реагировать, и я увидел, как Алистер положил руку на пистолет под столом, готовясь к неожиданности. Я не знаю, что, б…ь, он делал, и зачем он тут, но больше всего на свете хотел только одного – забрать его отсюда, и как можно быстрее. Он должен понимать, черт побери, что они для него готовят… он должен понимать, что войдя в дом Аро он, возможно, уже отсюда не выберется.
– Я уже начал думать, а увижу ли я тебя снова. Подходи, присаживайся.
– Спасибо, но я пас. Мне и тут хорошо, – безразлично ответил отец, делая к нам еще несколько шагов. – Ты должен был знать, что мы снова увидимся, Аро. С моей стороны было бы грубостью навсегда исчезнуть и не попрощаться с вами, со всеми вами.
– Правда, – ответил Аро, внимательно глядя на него. – Тебя не было какое-то время. Я боялся, что что-то случилось. Я переживал.
– Я был в этом уверен, – сказал отец, на его губах скользнула ухмылка.
– Да, а особенно когда ты пропустил начало своего судебного процесса. Я сильно волнуюсь, чем это для тебя обернется.
– А, точно, это, – сказал он, передернув плечами. – Буду предельно честным – у меня нет намерения садиться в тюрьму, так что я решил, что бессмысленно проходить через этот юридический цирк.
– Не скажу, что я удивлен, Карлайл.
– Понимаю. Вы всегда хорошо меня знали, – сказал отец. – Жаль, что я никогда по- настоящему не знал вас.
– Конечно, знал, – проговорил Аро. – Ты прошел рука об руку со мной через многое.
– Если бы только это было правдой. Я всегда думал, что вы человек чести, мужчина, который видит мир в черно-белых тонах, – сказал отец с сухим смешком. – И никогда не осознавал, как глубоко вы погрязли в серых оттенках. До недавнего времени.
Аро злобно прищурился, меня трясло от ужаса.
– Это полный абсурд, – заявил Аро. – С чего ты решил, что эта глупость – правда?
– Изабелла Свон.
Как только ее имя слетело с губ отца, я задохнулся, я не знал, зачем, б…ь, он вовлекает ее в это.
– А какое отношение к нам имеет эта девочка? – спросил Аро.
– Самое непосредственное. Она для нас всё, – тут же ответил он, глядя на меня. – Эдвард, зайдешь внутрь? Я хотел бы поговорить с твоим крестным наедине.
Я оттолкнул стул и поднялся, но тут Аро ударил руками по столу, я застыл.
– Сядь назад, – выплюнул он, глядя на меня.
Я вздохнул и упал назад на сидение, вопросительно глядя на отца. В его взгляде промелькнула паника, когда я не ушел, сердце бешено забилось – надвигается что-то совсем нехорошее.
– Я до сих пор не могу понять, какую роль играет ребенок Свона, – сказал Аро, возвращаясь вниманием к моему отцу.
– Вы в курсе, что она художница?
– Мне плевать, кто она, – ответил Аро. – Она мне никто.
– Конечно, вы знаете, что она художница, – сказал отец, игнорируя его выпад. – Вы многое знаете об Изабелле, больше, чем признаете. Вы также хорошо осведомлены, что она вам не никто.
– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Она простая рабыня. Она не имеет отношения к моему миру.
Я поежился, пытаясь сдержаться, на лице отца промелькнуло раздражение, он напрягся.
