ревнивую сучку, жившую внутри Розали, показать свою уродливую голову, но когда Бен принес то, что обещал, я настоял, чтобы Изабелла попробовала сама сделать затяжку. Не могу отрицать, я хотел увидеть это дерьмо хотя бы раз, но не собирался, блядь, давить на нее.
Я обвил ее руками, и она напряглась, явно удивившись моим действиям. Она сказала что-то о том, что люди увидят, но я пожал плечами, потому что забил на это дерьмо. Эммет проболтался, что отец уже знает, что вызвало в ней вспышку паники, но я заверил ее, что мы с этим справимся. Потому что так и будет. Мы преодолеем все, что встретится на нашем пути. Двадцать гребаных минут назад я бы сказал вам, что мы обречены, но Ксанакс, циркулирующий по моим венам, придавал мне храбрости.
Я зарылся ей в шею, потому что меня очаровывал ее офигенный румянец и тепло, аромат клубники сводил с ума. Она сделала затяжку и закашлялась, что неудивительно, даже я иногда кашляю. Я крепко держал ее, чтобы она не упала на чертову землю, и через минуту ее дыхание восстановилось. Я начал целовать ее шею, не в силах больше сдерживать себя, и она задрожала. Я заволновался, может, я ее пугаю, что для нее это слишком, поэтому предложил прогуляться. Я имел в виду отойти от толпы, от скопления незнакомцев, и она согласилась.
Мы направлялись к Вольво, когда я столкнулся на пути с Лорен. Она сказала какое-то дерьмо об Изабелле, и я почти сорвался, но прежде, чем я сказал хоть одно гребаное слово, вмешалась Изабелла. Это, нахер, ошеломило меня, я никогда не видел ее такой, и лишь уставился на нее, когда с ее губ сорвались итальянские ругательства. Они звучали так естественно, я моментально возбудился. Лорен спросила, как, блядь, Изабелла ее назвала, и я пробормотал сказанные ею слова, сбитый с толку, что моя девушка их использовала. Лорен сказала что-то в ответ, что-то о том, что девушки уведут меня у Изабеллы, чего, конечно, черт побери, не случится. Изабелла снова заговорила, но это я уже не слышал – я стоял и думал, как она назвала эту сучку «шлюхой». Она впервые, блядь, постояла за себя, она не осталась в стороне и не позволила какой-то девке обижать ее. Она сказала, как безопасно ей со мной, что ни одно слово этой шлюхи не в силах разрушить ее доверие, и мое сердце забилось быстрее. Она верила мне, хотя не верила никогда и никому, я не заслуживаю это дерьмо, ведь я был порядочным ублюдком. Но она верила. И я не испорчу это дерьмо и не буду воспринимать, как должное. Я сделаю все, чтобы оправдать это доверие, чтобы быть достойным ее. Она отошла через секунду, и я пошел следом, весь мир казался таким нереальным. Не могу отрицать, ее выпад усилил моей желание, член подергивался в штанах, я так ее хотел, что стал почти каменным.
Поэтому, когда мы подошли к машине, я начал целовать ее и прижался к ней, усаживая ее на капот, чтобы было легче. Мы целовались, и я уже реально завелся, и, откровенно говоря, мне было пополам, кто там нас видит, но я знал, что ее это пугало и я не хотел, чтобы она чувствовала себя некомфортно. Поэтому спросил, хочет ли она в машину, и она согласилась. И уже в машине я не смог держать свои руки подальше от нее. Я скользнул рукой ей в трусики и ощутил, какая она, черт возьми, влажная, и она завелась не меньше меня. Она напряглась, когда я задел пальцами ее клитор, но велела мне подождать. Я подумал, что нахер ошибся и попытался отстраниться, не желая быть мудаком, но она остановила меня. Я заверил ее, что никто нас не видит и в машине мы уединились, и она снова расслабилась. Меня шокировало, как быстро улеглись ее волнения, и тогда я понял – она действительно мне верит. И это немного пугало, потому что я не хотел ненароком навредить ей, а ведь я знал, что могу.
Я потирал ее, а она стонала и выгибалась, становясь еще влажнее. Через минуту она приподнялась и начала гладить выпуклость в моих штанах, и я сказал ей, что она не должна, не желая, чтобы она чувствовала себя обязанной. Она кивнула, но продолжила бороться с застежкой на ремне и брюках. Через секунду она справилась с этим дерьмом и сменила позу, чтобы залезть рукой в мои брюки, и я тихо засмеялся, потому что она неожиданно предоставила мне больше доступа к себе. Я проник внутрь нее двумя пальцами, ища ее точку, она резко выдохнула и начала двигать бедрами. Я начал хорошенько трахать ее пальцами, желая, чтобы она кончила, желая ощутить, как эта киска сожмет меня, когда ее тело забьется в конвульсиях. Потому что это дерьмо такое горячее, а она чертовски тугая, я даже не могу представить, каково будет проникнуть в нее членом.
Ее пальцы дрожали и казалось, она сейчас неспособна обхватить мой член. Я немного приподнялся,
