пытаясь зафиксировать себя, и выдавил гребаное предупреждение, надеясь, что они, нахер, объяснили ей убрать голову, или она будет вынуждена пробовать дерьмо. Я ощутил, как достиг вершины и практически завизжал, как маленькая сучка, когда я взорвался ей в ротик. Она оставила губы сомкнутыми вокруг меня и продолжила сосать, пока я испытывал оргазм. Я смотрел на нее в гребаном шоке, когда она не убрала губы, скривившись, потому что это должно быть противно, но она даже не дрогнула. Я заметил, как еще раз напряглись мышцы ее глотки, пока она громко проглатывала это дерьмо.
Когда все закончилось, я просто уставился на нее, совершенно ошеломленный. Все это казалось почти сном, как будто не было никакой гребаной возможности, чтобы это дерьмо случилось. Кстати, вся сегодняшняя ночь казалось почти нереальной. Я дал ей воды, чтобы запить вкус во рту, чувствуя себя почти плохо, что мой член побывал в ее сладком ротике. Она была так невинна и чиста, а я тут, на гребаной вечеринке, увожу ее подальше и залезаю ей в ротик. Она лучше этого дерьма, она не должна делать минеты на заднем сиденье гребаной машины, как я сам привык делать это в своей прежней жизни.
Иисусе, сам факт того, что мы сделали это дерьмо в моей машине уже поражал.
Я клялся, что никогда не буду кувыркаться на заднем кожаном сиденье своего автомобиля, и только что сделал это без всякой задней мысли. Но это был не простой трах, все было так, будто мы, нахер, освятили ее. Как будто это дерьмо было совершенно правильным.
Через пару минут на улице начали взрываться фейерверки, и Изабелла подпрыгнула, закрывая уши. Она в панике посмотрела на меня, и только тут я понял, что она впервые видит это дерьмо. Я ухмыльнулся в предвкушении, что разделю еще один ее первый момент, и вытащил ее из машины, когда мы привели себя в порядок. Я прислонился к боку Вольво и притянул ее к себе, крепко обнимая и удерживая рядом с собой. Фейерверки взрывались и взрывались, ее глаза расширились от шока, когда она смотрела на вспышки и мерцания разноцветных огней. Эти моменты с ней я любил больше всего, те простые мгновения, которые большинство людей воспринимает как должное. Это те вещи, которые я сам принимал как должное очень долго, прежде чем она вошла в мою жизнь, и только сейчас я начал это дерьмо замечать.
Какое-то время мы тихо наблюдали за фейерверками, просто наслаждаясь нашей близостью. Толпа начала рассеиваться, и я ухмыльнулся, удивленный, что уже, черт побери, полночь. Я повернул ее лицом к себе и когда снова начали взрываться ракеты, я наклонился и поцеловал ее. Я отдавал ей все, что мог, показывал всю свою гребаную страсть, которую можно вложить в один поцелуй. Это был мой первый «поцелуй в полночь», и раньше, должен признать, я считал, что это дерьмо только для кисок, но сейчас я хотел только одного – целоваться. Потому что говорят, что то, что ты делаешь в полночь, будет повторяться и в следующие годы твоей жизни, и это давало мне странную надежду. Ведь это только мы, вдвоем, вдали от всех, рядом, пылающие после оргазма. Не могу назвать это огнем после слияния, ведь, по сути, не было никакого проникновения, но именно это мы чувствовали. Ощущение удовлетворения и удовольствия.
Я оторвался от ее ротика и нежно пробежался пальцами по ее губам. Они были красные и припухшие, и влажные от нашей смешанной слюны.
– Ты понимаешь, насколько ты важна для меня? Ты вообще можешь себе представить, как я тебя люблю? – спросил я, думая, на самом ли деле она осознает, как много она изменила в моей жизни. Она была, нахер, всем для меня, а я недостаточно ей это говорил. – Я был сломлен, пока ты не пришла в мою жизнь. Я никогда не думал, что такое возможно, что я найду такую, как ты. Моя мама частенько говорила мне похожие вещи о судьбе, и теперь, вспоминая это, я прихожу к выводу, что ты – моя судьба. Ты была послана мне, чтобы мы могли спасти друг друга. Ты не была единственной, кто нуждался в помощи. Я был потерян и разрушен, и ты спасла меня. Теперь ты – моя жизнь.
Я мог подписаться под каждым гребаным словом. Не так давно я убедил себя, что влюбиться – все равно, что утонуть, что позволить себе любить кого-то – значит потерять себя. Но я ошибался, потому что правда была в том, что я уже тонул. Я едва оставался на плаву, и когда я нашел любовь, я наконец-то начал открывать себя. И я обязан ей за это, и я сделаю все и ради нее встречусь с чем угодно. Потому что без нее я никто, и у меня ничего нет.
– Счастливого Нового Года, детка, – прошептал я. Она уставилась на меня и выглядела
