– Думаю, я не хотела, чтобы ты принимал это слишком близко к сердцу, – тихо сказала она.
Я засмеялся, покачивая головой.
– Если ты боишься, что я сорвусь и пойду против его пожеланий, то не волнуйся. Если он собирается вести себя цивилизованно с этим дерьмом, я не буду давить, – сказал я.
Она кивнула, хмурясь.
– Прости, – прошептала она. – За то, что скрывала.
Я вздохнул, пододвигаясь и обнимая ее. Я перекатился на спину и притянул ее к себе так, что мы прижались друг к другу. Она вздохнула и положила голову мне на грудь, я накрыл нас одеялом.
– Все хорошо, это ерунда. Просто больше так не делай, хорошо? Нет ничего хуже, чем когда ты что-то скрываешь, – сказал я, чувствуя себя чертовым лицемером, когда слова слетели с моих губ.
Я тоже хранил разные гадости, и это было нехорошо с моей стороны, но я просто старался ее защитить. Я начал копать, и пока ничего не нашел, но я знал, что, поймай меня отец, он взорвется. Я не хотел говорить ей, чтобы не вовлекать в это, я сам смогу пережить отцовский гнев. Он не причинит мне вреда, я знал. Но Изабелла – это другая история, и я не могу позволить ей пострадать из-за меня. Поэтому я скрывал от нее это, ради ее безопасности.
– Хорошо, – просто ответила она, сильнее прижимаясь ко мне.
Я сжал ее крепче, прикрывая глаза. После всего они по-прежнему горели, но я быстро заснул.
Проснулся я намного позже, в комнате, залитой светом. Спасибо, шторы, по большей части, защищали от лучей. Голова гудела, глаза пекло. Я несколько раз моргнул и, оторвавшись от подушки, сел, протирая руками лицо. Все тело затекло. Прошлой ночью я выпил не больше, чем пил в прошлом, но я долгое время отказывался от спиртного и явно стремительно терял к нему устойчивость. Оглянувшись на будильник, я был поражен, увидев время – одиннадцать утра. Глянув на кровать рядом со мной, я застонал, когда понял, что снова проснулся один. Комната была пуста, ванная тоже – ясно, что ее здесь не было.
Я сполз с кровати и потянулся. Подойдя к шкафу, я натянул пару баскетбольных шорт, не особо обращая внимание на эту хуйню, просто надо было прикрыть чем-то задницу – и не только боксерами – на случай, если Изабелла внизу.
Я пошел в ванную и нашел банку с Талейнолом, достал две таблетки и запил их водой из-под крана. Пробежавшись рукой по волосам, я посмотрел в зеркало и вернулся в комнату. Там я не задерживался и пошел сразу вниз. На втором этаже я застыл, когда из кабинета раздался голос отца, сообщая, что он вернулся домой. Я пошел вниз на кухню и схватил содовую из холодильника. Открыв ее, я сделал глоток и осмотрелся вокруг.
Первый этаж был погружен в тишину, и, когда я выглянул в окно, то не обнаружил джип Эммета. Я быстро прошелся по комнатам, но нигде не нашел Изабеллу, потом я пошел наверх. Я искал ее в спальне и в библиотеке, меня ошарашил тот факт, что ее нигде не было. Я уже было спустился вниз, думая, что она уехала с братьями, как вдруг меня задержали открывшиеся двери кабинета отца.
– Будет хорошо, если ты это запомнишь, – услышал я его голос. Я сконфуженно повернулся к двери, интересуясь, какого черта он там рассказывал, и тут мои глаза расширились от удивления, стоило Изабелле выйти в коридор. Она подняла голову, и наши взгляды встретились, на ее лице промелькнул испуг. Отец увидел выражение ее лица и повернулся ко мне.
– Тебе нужно постирать вещи, Эдвард? – спросил он через пару секунд, внезапно нарушая тишину, его брови вопросительно приподнялись. Я нахмурился от удивления и покачал головой, думая, зачем, нахер, он это спрашивает. Он что, хочет найти ей работу? Мне эта идея точно не понравилась, она не должна делать эту хрень, но я не был настроен высказывать ему это, будучи в состоянии похмелья.
– Почему? – спросил я.
Он пожал плечами.
– Не знаю. Просто два дня подряд ты разгуливаешь по дому полуголым. Я просто подумал, может, у тебя закончилась чистая одежда, или что-то в этом роде, – сказал он.
Я осмотрел себя и закатил глаза.
