– Иисусе, я не голый, отец. Мой член прикрыт, по крайней мере, ты научил меня этому дерьму, – ответил я, пожимая плечами.
Изабелла резко вдохнула и в шоке уставилась на меня, а отец тихо засмеялся, покачивая головой.
– Да, я рад, что хотя бы это проникло сквозь твой толстый череп. Всегда держи его прикрытым, – изумленно сказал он.
Я тихо хмыкнул, уловив двойной смысл слов, и покачал головой.
– Что, думаешь, ты чересчур молод, чтобы быть дедушкой? – шутливо спросил я.
Он вопросительно приподнял брови.
– Вообще-то, да. Брось, мне всего сорок один! И семнадцать – чересчур рано для больших решений, включая воспроизведение. Но, честно, я не меньше переживал, что ты подхватишь какую-то дрянь от этих городских девок, чем то, что ты сделаешь им ребенка. Именно поэтому каждый раз, когда ты говорил: «Эй, пап, что это?» – я боялся поворачиваться к тебе и смотреть на твои половые органы, когда ты показывал мне что-то подозрительное, – сказал он.
– Имей в виду, ребенок будет стоить тебе кучу денег, но это ты можешь себе позволить… Но не уверен, что ты можешь позволить своем члену упасть.
Изабелла громко выдохнула и повернулась к моему отцу, глядя на него расширившимися глазами, с явным изумлением. Я захохотал от выражения ее лица.
– Спасибо за участие, отец, но, могу тебя уверить, мой член в прекрасной форме, – шутливо заявил я, подходя ближе и хлопая его по спине.
Он засмеялся и покачал головой, а я оглянулся на Изабеллу и заметил, что она в возмущением смотрит на меня, а ее лицо стремительно краснеет. Отец тоже посмотрел на нее и вздохнул.
– Можешь идти, дитя, – тихо сказал он.
Она кивнула и, быстро развернувшись, практически взлетела по гребаным ступенькам. Мне стало почти плохо от того, что наш разговор ее обидел, но нельзя было отрицать юмор всей этой ситуации.
Я тихо засмеялся и покачал головой, взлохмачивая рукой волосы, пока она исчезала из поля зрения. Отец вздохнул, и я повернулся к нему и наткнулся на его взгляд.
– Иди оденься, – сказал он через секунду.
Я слегка прищурился.
– Мы что, только что не разобрались с этой лажей? Как будто это непристойно. У тебя проблемы с тем, чтобы видеть меня таким? Я выгляжу охренительно неплохо, люди бы платили за такое зрелище, – сказал я, потирая рукой грудь.
Он вздохнул и отрицательно покачал головой.
– Разве можно быть еще тщеславнее? – спросил он. – И – нет, у меня с этим проблем нет, если не считать тот факт, что я ненавижу смотреть на твои татуировки по всему телу. Ты слишком молод, чтобы иметь столько отметин.
Я закатил глаза.
– И что? Мне они нравятся, думаю об еще одной вот здесь, – ответил я, показывая, что на правой руке по-прежнему татуировок нет.
Он приподнял бровь и покачал головой.
– Не раньше, чем ты съедешь из моего дома, – сказал он. – И я именно это имею в виду. Никаких татуировок больше.
Я уставился на него на секунду, а потом ухмыльнулся.
– Как скажешь, отец, ты босс этой хреновины, – сказал я, пожимая плечами.
Он чертовски хорошо понимал, что, если я захочу, то сделаю другую татуировку, и с этим дерьмом он не сладит.
– Лучше бы тебе запомнить это, сын, – сказал он.
Я прищурился.
– А что лучше запомнить Изабелле? – спросил я, именно эти слова он сказал ей, когда они
