Его вопрос меня смутил.
– Было написано на бутылке, – нерешительно сказала я, недоумевая, почему и этому уделяется такое внимание.
Он посмотрел на меня, приподнимая брови.
– Значит, ты признаешься, что на самом деле умеешь читать? – спросил он.
Я застыла, мои глаза расширились от шока, когда до меня дошла моя ошибка. Я просто попалась в ловушку и раскрылась. Я нерешительно кивнула, боялась говорить. Он смотрел на меня некоторое время, прежде чем уголки его губ дрогнули.
– Кстати, я это знал. Просто был удивлен, что ты так легко себя выдала. Ты воспользовалась меню в «Макдольнальдсе», но тогда я не взял это в расчет, думая, что ты могла догадаться и по фотографиям. А в аэропорту, когда я дал тебе идентификационный номер, ты прочитала его, и когда я упомянул, что тебе восемнадцать, ты не спросила, о чем это я говорю, потому что уже видела неправильную дату своего дня рождения. Но опять-таки, и этот раз не считался, потому что ты ничего не говорила вслух, а я не желал спрашивать твоего хозяина, действительно ли у тебя есть навыки, которых быть не должно. Но окна… Я знал, что у Свонов нет пуленепробиваемых стекол. И я ждал, что ты спросишь меня, как их мыть, я знал, что нарочно ты никогда не испортишь окна, моя их «Виндексом», я даже предположить не мог, что ты знаешь о специальном чистящем средстве. Но ты не спросила. Ты просто помыла окна в первый же день приезда. Ты не такая бдительная, как думаешь.
Я уставилась на него, сердце снова бешено забилось. Я поставила тарелку с почти нетронутым сэндвичем на стол.
– Как… э-э… как вы узнали, что я могу читать? – нерешительно спросила я.
Я подумала, что вреда от вопроса не будет, если он захочет наказать меня, он сделает это за ложь, но не за простой вопрос. Он уставился на меня, обдумывая ответ.
– Я открыл это несколько лет назад, когда ездил в Финикс. У тебя была книга, – сказал он.
Я нахмурилась от удивления, думая, как, во имя всего святого, он это узнал. Я взяла книгу Альберта Швейцера и спрятала ее в углу сарая, где жила, Своны бы не похвалили меня за это. Он посмотрел на меня и покачал головой.
– Это не имеет значения. В любом случае, я уже знал, когда приехал покупать тебя. И кстати, когда упомянули твою грамотность, ты опустила взгляд в пол. Это тоже тебя выдало. Когда ты что-то скрываешь, ты всегда смотришь в пол или кусаешь губу. Я хорошо читаю людей, Изабелла, и, несмотря на твою удивительную способность хранить секреты, от меня ты их не спрячешь. Я вижу вещи, которые не видят другие.
– Я, э-э… простите, сэр, – промямлила я, перепугавшись, что у меня теперь проблемы.
Он вздохнул и пожал плечами.
– Не извиняйся. Если бы я хотел наказать тебя за это, я бы сделал это месяцы назад. Твоя грамотность меня не волнует, – сказал он.
Поколебавшись, он глянул на меня.
– Могу я спросить у тебя еще кое-что?
Я нерешительно кивнула.
– Конечно, – пробормотала я.
– Как давно по ночам ты спишь в постели с моим сыном? – спросил он, приподнимая брови.
Я еще больше напряглась, его вопрос меня поразил. Понятия не имею, как отвечать.
– Я только что сказал, что от меня не скроешься. Я узнал, что ты спишь в его постели на День благодарения. Мне позвонили посреди ночи и вызвали в Чикаго, я поднялся наверх, чтобы проинформировать тебя о моем отъезде, но тебя не было в спальне. Сначала я подумал, что ты внизу, но что-то подсказало мне открыть двери в спальню Эдварда. Уверен, ты догадаешься, что я там увидел, – сказал он.
