тоже получу удовольствие от этого процесса, это будет здорово. Но это не цель, и я не могу допустить, чтобы с ней это когда-нибудь стало целью. Я всегда должен думать о ней и о том, что ей нужно.
Ее оргазм затух, и она ослабила хватку на моих волосах, ее бедра все еще вздрагивали, дыхание было прерывистым. Я вытащил пальцы и чмокнул ее в клитор, высунул язык и практически дотронулся им, но дрожь прошла по ее телу, и она неожиданно закричала. Я положил руки на кровать, по обе стороны от нее, выпрямился и посмотрел на нее сверху вниз. Она лежала с закрытыми глазами, лицо пылало, и румянец разлился по всему телу. Она сделала несколько глубоких вдохов, явно стараясь прийти в себя. Я протянул руку и начал расстегивать пуговицы на рубашке, когда она распахнула глаза и посмотрела на меня. Она выглядела такой расслабленной и удовлетворенной, ее тело все еще слегка дрожало. Я продолжал медленно расстегивать рубашку, снял ее и бросил на пол, в кучу ее одежды. Я стащил майку, и взгляд Изабеллы переместился на мою грудь, как она обычно делала, когда я был без рубашки. Я обожал то, что она так же замирала от вида моего тела, как и я – от ее.
Я скинул туфли, потому что все еще был в них, и наклонился. Я припал губами к ее губам и целовал ее глубоко. Она раскрыла губы, исступленно целуя меня, обвив руками и притянув к себе покрепче. Я испустил стон ей в рот и расстегнул пряжку на ремне. Потом расстегнул пуговицу и молнию на брюках, позволив им упасть на пол. Я отшвырнул их и ненадолго прервал поцелуй, чтобы стащить носки.
Я заколебался, глядя на нее.
– Мы можем остановиться … – начал я, снова испугавшись, что на самом деле она не хочет заходить так далеко, а я сделаю с ней что-то, что она не хочет, чтобы я делал.
Я ни в коем случае не хотел ни к чему ее принуждать, даже неосознанно. Она отрывисто покачала головой.
– Я не хочу останавливаться, – сказала она.
Я кивнул, вздыхая, ощутив гребаное облегчение, потому что мой собственный страх постепенно проходил и сменялся более сильным желанием и волнением. Я хотел ее так безумно, что все тело болело, а член налился кровью больше, чем когда-либо раньше. Мое тело отчаянно нуждалось в этом, а я так же отчаянно сдерживал его, не желая все испортить, излишне поторопившись.
Я наклонился, чтобы снова поцеловать ее, стянул боксеры и откинул их, оставив нас обоих совершенно голыми. Я колебался, но прервал поцелуй, сказал ей подвинуться и по-нормальному лечь на кровать. Она сделала, как я сказал, и я увидел тревогу в ее глазах. Она не боялась и не ощущала дискомфорта, было видно, что она чувствует уверенность в этом, но до сих пор немного беспокоилась. Она полностью доверилась мне, надеясь, что я сделаю все правильно и не причиню ей боли больше, чем было неизбежно. И я не хотел, я никогда, черт возьми, не хотел ранить ее, но секс все еще был тем, из-за чего она нервничала. Я хотел снять ее напряжение, чтобы она расслабилась, прежде чем мы отважимся вместе спрыгнуть со скалы, на которую уже не сможем вернуться.
Я забрался на кровать – она тем временем легла, положив голову на подушку – и навис над ней. Наклонился, чтобы поцеловать ее, и она обняла меня, ее пальцы вновь нашли дорогу к моим волосам. Я раскрыл ее рот языком, углубляя поцелуй, и начал медленно водить рукой вверх и вниз по ее ноге. Она плавилась под моими ласками, и я чувствовал, как ее тело обмякает, а мышцы расслабляются. Она немного извивалась, и я понял, что она действительно готова, электрические разряды от моих рук высекали искры по всему ее телу, так же, как и ее руки творили подобное со мной. Я стал медленно целовать линию ее подбородка, потом шею, и, наконец, добрался до ключицы. Продолжая целовать, я высунул язык и быстро провел им вокруг мочки ее уха.
– Ti amo, piccolo tesoro (Я люблю тебя, маленькое сокровище.) . Ho voglia di fare l'amore (Я хочу любить тебя.). Prometto di essere delicato (Я обещаю быть нежным), – прошептал я, сказав ей, что люблю ее и хочу заняться с ней любовью, пообещав быть нежным.
Она содрогнулась, грубоватый стон вырвался из ее горла.
Я убрал рот от ее кожи, снова сел и посмотрел на нее. Я не хотел ничего большего, чем сидеть, сложа руки, и просто смотреть на нее, потому что она была офигенно красивой, и нет ничего более привлекательного, чем видеть ее совершенно обнаженное тело, лежащее передо мной. Но я не хотел
