Она кивнула и покраснела, смущаясь. Я посмотрел на нее, пока она смотрела в пол. Затем она медленно подняла глаза на цель. Я тут же почувствовал себя ужасно, поскольку заметил, что в глазах теперь не было той искры энтузиазма. Я не хотел кричать на нее или читать ей лекции, ведь она опять могла отвлечься и потерять контроль над движением. Я был до смерти напуган ее последней выходкой.
Она снова выстрелила, едва доставая мишень, однако, улыбаясь самой себе. Я думаю, что она была горда собой и пыталась сдерживаться, чтобы вновь не потерять концентрацию. Я вздохнул и подошел к ней сзади. Я положил руки ей на бедра, и она слегка вздрогнула от соприкосновения, но попыталась держать концентрацию. Она сделала еще несколько выстрелов и, опустив пистолет, оглянулась на меня. Я улыбнулся и взял оружие, чтобы еще раз перезарядить его.
Я отдал пистолет ей, и она приняла его с застенчивой улыбкой. Я ухмыльнулся и снял с нее наушники, бросая их на землю.
– Ах, la mia bella ragazza, ты действительно молодец, знаешь ли ты это? – спросил я, желая, чтобы она знала это дерьмо.
Она имела право чувствовать себя хорошо, потому что ее результаты были намного лучше, чем я себе представлял после первого выстрела. Она широко улыбнулась мне, и та искра энтузиазма вернулась. Она выстрелила и вздрогнула, поскольку звук был громче, чем в наушниках, но она справилась со своим самообладанием. Я положил руки снова ей на бедра и встал за ней, наблюдая за ее сосредоточенным лицом. Я мог чувствовать, как она напряглась в ожидании выстрела, и как мускулы всего тела завибрировали после выстрела. В ней чувствовалась сила и власть, которые в тандеме с уверенностью делали ее дьявольски сексуальной. Я почувствовал, как мой член зашевелился в джинсах после того, как она еще раз выстрелила.
– И ты действительно сексуальна, – прошептал я ей на ухо.
Я поцеловал мочку уха, не подумав, и она жалобно застонала, потеряв концентрацию и задрожав всем телом. Она нажала на курок, и громкий звук раздался по всему лесу.
– Ой, – прошептала она.
Птицы на деревьях начали пронзительно кричать. Я засмеялся и снова поцеловал ее в шею.
– Моя вина, tesoro. Я не должен был отвлекать тебя, – сказал я, – но в свою защиту хочу сказать, что ты просто дьявольски привлекательна. Как бы то ни было – лучше птицы, чем я.
Она засмеялась и опустила оружие. Я взял пистолет и расстрелял оставшиеся патроны. Каждый выстрел попал по центру мишени. И Изабелла преувеличенно вздохнула.
– Выпендрежник, – пробормотала она, когда я бросил оружие.
Я засмеялся и обернул вокруг нее руки, захватывая ее в объятия. Она сняла небьющиеся очки и кинула их на землю.
– Просто у меня большая практика, любовь моя, – сказал я.
Она улыбнулась и кивнула.
– Я уже знаю это, – пробормотала она.
Мы стояли и обнимались, прежде чем я наклонился и мягко надавил на ее губы. Она тут же раскрыла ротик и просунула язык мне в рот. Я целовал ее долго, вкус Изабеллы был смесью из сладкого блеска для губ и мятного ротика. Ее губы были настолько мягки и теплы, что я мог почувствовать, как каждый сантиметр ее тела приветствовал меня.
Я прошелся руками вниз по ее спине, легко сжимая задницу. Я притянул ее на себя и вжал в нее свой член. Она застонала, когда почувствовала его, и этот звук пробудил мое возбуждение.
– Ты дашь мне оттрахать свою киску сегодня? – пробормотал я у ее рта и прикусил губу.
Да, я не был проклятым романтиком, и мне было всего лишь семнадцать. Гормоны все еще держали меня под контролем.
Она отодвинулась от меня и застенчиво улыбнулась, пожимая плечами, пока румянец расползался по щекам. Она еще смущалась говорить на эту тему, так нервирующую ее, но, к счастью, не приносящую ей никаких неприятностей. Она, казалось, блядь, даже слушала меня в тот день в гостинице, потому что уже неоднократно отказывала мне, если я хотел пройти весь путь.
