– Возможно,– пробормотала она.
Я ухмыльнулся и снова поцеловал ее, потому что «возможно» все же лучше, чем категоричное «нет».
Мы пробыли там еще час или около того, валяясь на траве и разговаривая, прежде чем я начал собирать все дерьмо в сумку. Я надел ее на плечо и взял Беллу за руку. И мы пошли через лес к дому.
Пятимильная прогулка была тяжелее, чем, в принципе, должен быть обратный путь, несмотря на то, что мы смеялись и шутили, чтобы отвлечься от усталости. Это заняло два часа, и мои икры просто горели от такой долгой ходьбы. Я мог бегать часами, но только не со скоростью улитки.
Изабелла, по-моему, тоже мучилась, так как снова и снова наклонялась и терла ноги. Не только я становился мягким. Она привыкла к тому, что всю жизнь с ее телом обращались жестоко, поэтому спокойная жизнь ослабила ее. Не поймите меня превратно, она все еще была, нахер, самой сильной и выносливой девочкой (как физически, так и духовно), которую я знал, но она тоже смягчилась. Это произошло из-за того, что она просто приспособилась к внешнему миру. Не надо быть несгибаемым и жестким как гвоздь, если твои основные задачи заключаются в том, чтобы посещать супермаркет и шутить с незнакомцами.
К тому времени, когда дом показался в поле зрения, солнце как раз уже опускалось, и я, блядь, был без сил, готовый умереть на месте. Мы зашли в дом, и я тут же шлепнулся на диван, скидывая ботинки, и взял в руки пульт. Я включил телевизор и просмотрел каналы, в то время как Белла направилась на кухню. Я слышал, как она копалась в холодильнике и включала микроволновку. Через некоторое время она пришла в комнату с напитками и тарелками с пастой, оставшейся со вчерашнего вечера. Мы поели и прижались друг к другу, смотря телевизор. Дом погружался в темноту, и мои веки становились все тяжелее.
– Ты хочешь пойти наверх? – спросил я тихо.
Она что-то пробормотала и кивнула. Я выключил телевизор, и мы встали, направляясь к лестнице. Я запер дверь, и Белла пошла наверх, чтобы принять душ, а затем скрылась в свой комнате. Я умылся и переоделся в боксеры и пижамные штаны. Я лег на кровать и стал бороться с глазами, которые постепенно закрывались.
Я услышал, что дверь открылась, и посмотрел в ту сторону. Я увидел Беллу в ее любимой одежде, какую она носила только перед сном: моя футболка и короткие черные шорты. И грех было жаловаться на внешний вид, потому что она выглядела отлично. У нее были великолепные молочного цвета ноги, и какому парню не понравилось бы, что его девушка носит такую одежду?
Она закрыла дверь за собой и легла ко мне в кровать. Я притянул ее к себе, чтобы лучше видеть.
– Ты выглядишь усталым, – ласково сказала она, проводя кончиками пальцев по моей щеке.
– Как это было бы… – начал я, но прервался из-за проклятого зевка. Она засмеялась, и я тряхнул головой, – проклятье… Короче, сегодня можем поспать, а завтра я все равно оттрахаю твою киску.
Ее глаза расширились, и она ударила меня в бок.
– Эдвард! Ты уже второй раз говоришь это слово, хотя знаешь, что я ненавижу его, – я засмеялся и пожал плечами.
Я специально говорил это дерьмо, чтобы повеселиться над ее реакцией.
– Я знаю. Мы займемся любовью. Одно и то же. Как бы ты это не называла, – пробормотал я, зевая.
Она улыбнулась и покраснела, посылая мне теплый взгляд. Она была удивительной девушкой. Как ни крути.
Я обнял ее, и она прижалась ко мне, довольно вздыхая. Я любил чувствовать ее тепло, поэтому снял с нее футболку, бросая на пол рядом с кроватью. Я любил спать с ней, когда она была обнажена по пояс, чувствуя ее грудь напротив моей, и наслаждаться теплотой ее кожи. Мы спали так большинство ночей, вне зависимости от того, были мы близки или нет.
Несмотря на усталость, я не мог выкинуть из головы картинку Беллы с оружием в руках. От
