недель, но ничего не сказала, так как это не мое дело.
Я рассудила, что это их деньги и они могут тратить их, как пожелают, к тому же, как бы то ни было, ко мне это не имеет никакого отношения. Когда они вернулись, Эдвард практически вытащил меня из дома на улицу, чтобы показать машину, и его энтузиазм меня немного испугал.
До этого у него было очень плохое настроение, и сейчас мне было так приятно видеть его, улыбающимся чему угодно, даже если это была всего лишь машина. Я не обращала внимания на большую часть того, что он говорил, потому что, честно говоря, почти ничего не знала ни о машинах, ни о таких вещах как «частота вращения» или «лошадиная сила».
Я кивала и просто слушала, позволяя ему увлеченно рассказывать мне обо всех этих премудростях. Когда он закончил и с надеждой посмотрел на меня, вероятно, ожидая от меня какой-то определенной реакции, я на мгновение взглянула на него, после чего просто улыбнулась.
– Отлично, – пробормотала я, делая вывод, что то, о чем он мне только что рассказал, имело для него очень большое значение. Он пристально на меня посмотрел, а затем застонал и попытался пробежаться рукой по своим волосам, что – из-за гипса на руке – было почти невозможно. Еще одна вещь, которая его бесила.
– Ты слышала хоть одно долбаное слово, из того, что я только что сказал? – явно разозлившись, спросил он.
Я вздохнула и нерешительно кивнула.
– Да, конечно же, – ответила я. – Ты говорил про частоту вращения, лошадиные силы и скорость, – из всех слов, что он называл мне, я повторила те, которые запомнила, хотя не имела ни малейшего представления о том, что они значили, надеясь, что он поверит в то, что я его внимательно слушала. Он покачал головой.
– Это относится ко всем машинам, Белла, – произнес он.
Я сморщила лоб и в замешательстве посмотрела на него, гадая, зачем же он тогда только что мне об этом рассказал, если все это есть и в других машинах.
– Я говорил, что это Кабриолет Ауди А4 Кватро. С трехлитровым V-образным индукторным двигателем. Мощностью в двести двадцать лошадиных сил и емкостью топливного бака 63 литра. Скорость вращения от 221 до 230 оборотов в минуту. Разгон с нуля до шестидесяти миль за 7,9 секунды.
– Окей, – нерешительно сказала я, не совсем понимая то, что он мне только что сказал или, скорее, то, как он смог запомнить все эти цифры. – И это хорошо, да?
Он кивнул. – Будь я проклят, но это так же прекрасно, как мой Вольво. Возможно, некоторые люди сказали бы, что даже лучше, но с этим дерьмом я не согласен.
Я тоже кивнула, он внимательно на меня посмотрел, а затем развернулся и пошел к машине. Пробежался рукой по ее капоту, а я с любопытством наблюдала, как он достал ключи. Эдвард открыл дверь, сел в машину и завел ее. После этого крыша машины начала двигаться и я поняла, что она откидывается. Он остановил машину, вышел из нее, захлопывая дверь, и вернулся туда, где стояла я.
– Так что ты думаешь? – тихо спросил он, обвивая меня руками и прижимая к себе.
Он наклонился и нежно поцеловал меня в шею. Прикосновение его влажных губ отозвалось в моем теле приятной дрожью.
– Мило, – пролепетала я, глядя на машину. Она была серебристого цвета и выглядела почти так же, как его Вольво, только с опущенной крышей. Я не знала, каких именно слов он ждал от меня, так как мои познания в машинах были весьма ограничены. – Она похожа на твою.
Он вздохнул и оторвал губы от моей кожи. – Не смеши меня. Ауди уже и короче. Вольво – более блестящая и у нее литая крыша, а у Ауди черный подвижный верх. У них нет ничего общего.
Я на мгновение посмотрела на Ауди, а затем повернула голову, чтобы взглянуть на Вольво.
– Они серебристые, – пробормотала я.
Он фыркнул, отрицательно покачав головой.
– Они даже не одинакового серебристого цвета, Белла. Вольво темнее. Да, как бы то ни было, они обе серебристые, но у них был Ауди только такого цвета. Если ты хочешь машину другого цвета,
