Он слегка прищурился.
– Как прошел бал? Хорошо провел время? – с интересом спросил он.
Я застонал, отрицательно качая головой, раздраженный, что он ведет себя как гребаный заботливый отец.
– Просто первосортно, б…ь, отец. На высшей ноте. А теперь я могу, б…ь, закончить? – сорвался я.
Он приподнял бровь, не сильно довольный моей вспышкой, но позволил мне продолжить. – Спасибо, черт возьми. Дело в том, что прошлой ночью мы столкнулись с Джейкобом Блэком на гребаных танцах и он сказал кое-какое дерьмо Изабелле…
– Что он сказал? – снова оборвал меня отец серьезным голосом.
Я застонал.
– Он сказал, что знает, кем, черт возьми, она является, это и сказал, – я смотрел на него и наблюдал, как меняется выражение лица, и пустая маска скрывает все эмоции.
Он сидел тихо, просто разглядывая меня. Каждая секунда молчания действовала мне на нервы. Почему он, черт возьми, ничего не говорит? Он должен быть чертовски зол или хотя бы заинтересован, но почему он просто, б…ь, сидит на месте?
– Что именно он сказал? – переспросил отец через минуту.
– Он сказал, что хочет быть ее гребаным другом, потому что в курсе ее ситуации, и он знает, что она не наемный работник тут, и он уверен, что ты уже знаешь, что он знает, – сказал я, приподнимая брови и ожидая гребаного взрыва.
Он никак не проигнорирует эту хренотень, Джейкоб так легко не отделается. Я сидел и смотрел на отца, пока он просто не сводил с меня глаз, на его лице сохранялась безразличная маска. Наконец я нахмурился и все понял.
– Быть не может, – выплюнул я. – Это, б…ь, правда?!
Он кивнул.
– Да. Я в курсе, что Джейкоб знает, – сказал он ровным голосом.
Я резко подался вперед и впился в него взглядом, меня накрывала злость.
– Он знает, что моя гребаная девушка – твоя рабыня, и ты даже не подумал мне сказать? Ты думаешь, что я даже не заслужил быть осведомленным о знаниях моих врагов? – зарычал я.
Он вздохнул, покачивая головой.
– Джейкоб тебе не враг, Эдвард, – спокойно сказал он.
– Он мой враг. Он, на хер, оговаривает меня, ему нельзя верить, – выплюнул я. – Я не понимаю. Если он знает, почему, б…ь, он до сих пор разгуливает повсюду? Почему он до сих пор жив? Он должен умереть.
Глаза моего отца расширились от шока.
– Ты не это имел в виду, – сказал он.
Я сухо засмеялся.
– Именно это, – с нажимом сказал я.
Он покачал головой.
– Нет, – отрезал он. – Ты можешь быть расстроен после происшествия с Джейкобом, но он не враг. Мы всегда говорим не то, что думаем, когда расстроены. Ты должен знать это лучше других, Эдвард. Я не утверждаю, что он твой друг, но заявляю, что все, что ты хочешь с ним сделать – ненужно и неправильно.
Я прищурился, мой гнев только усилился.
– Как, б…ь, ты можешь так говорить? – закричал я.
Он резко ударил руками по столу. Очевидно, мой тон ему не понравился – маска сползла с лица, в глазах закипела злость.
– Закрой свой гребаный рот! – жестко сказал он; его голос был тихим, но резким.
Как только он начал ругаться, я уже понял, что разозлил его.
