больше меня беспокоили Эдвард и его братья, которые случайно могли попасть на линию огня.
За последние недели я стала еще ближе к Эмметту и Джасперу, проводя с ними немало времени, и они, действительно, были мне как братья. Я часто задавалась вопросом: каково это, иметь братьев и сестер, и впервые в жизни я чувствовала, что у меня они есть. Это было замечательно, и от этого я чувствовала себя в безопасности и под защитой, их присутствие согревало мне сердце. Они освещали мои тусклые будни, и всегда были рядом, постоянно находили для меня доброе слово или протягивали руку помощи, если это было нужно.
И обычно я всегда заражалась их настроением, но сейчас, стоя в гостиной и наблюдая, как все, кто по-настоящему были дороги мне в Форксе, шутили и радостно смеялись, я не чувствовала ничего, кроме опустошения.
Мое сердце разрывалось, потому что они уезжали.
Их сумки были уже собраны, а наиболее ценные вещи погружены в автомобили, припаркованные перед домом. Уже через несколько минут Джаспер отправлялся в Сиэттл, в компании с Элис и доктором Калленом, чтобы они помогли ему заехать в его первую квартиру недалеко от университета, в котором он будет учиться. Эмметт и Розали уезжали примерно в то же время, что и остальные, они ехали через всю страну – в колледж, в который решили поступать. Завтра вечером доктор Каллен сядет на самолет в Сиэттле и полетит помочь им разместиться. Все казались возбужденными скорыми изменениями в жизни, счастливыми, что покинут границы небольшого городка Форкс и выйдут из-под опеки отца, но я была расстроена этим. Я не хотела ничего менять, не теперь, когда я, наконец, обрела место, где чувствовала себя нужной.
– Хорошо, давайте продолжим по дороге, – сказал доктор Каллен, спускаясь по лестнице со второго этажа.
Я посмотрела на него снизу вверх, заметив темные мешки под глазами и торжественное выражение лица. Он выглядел крайне изможденным, непохожим на резкого, уверенного в себе человека, который вошел в дверь дома в Финиксе, чтобы купить меня. Даже доктор Каллен изменился, и хотя я не знала, почему, но не могла не думать, что это по моей вине. После его слов все успокоились, и Элис обняла Розали, обливаясь слезами.
– Я буду скучать по своей лучшей подруге, – заявила она.
Розали закатила глаза и небрежно обняла Элис в ответ, но я видела печаль в ее глазах и поняла, что безразличие – всего лишь маска. За последние несколько месяцев я узнала, что Розали Хейл яростно защищает тех, кто ей дорог, что у нее большое сердце… и что она просто не хочет показывать эту часть себя, поскольку это сделает ее уязвимой в глазах окружающих.
Джаспер что-то сказал Эдварду, я не расслышала, потому что говорил он шепотом. Эдвард кивнул, кинув на меня быстрый взгляд, но не успела я даже попытаться расшифровать их обмен взглядами, как кто-то сгреб меня в объятия и поднял в воздух.
– Я буду чертовски скучать по тебе, Иззи Биззи, – заявил Эмметт, крепко меня сжимая.
Я засмеялась и тоже обняла его, полностью ошарашенная.
– Я тоже буду по тебе скучать, Эмметт, – сказала я. – Спасибо за все, что ты сделал для меня.
– О нет, – сказал он, ставя меня обратно на ноги и счастливо улыбаясь. – Спасибо? Мало того, что ты готовила мне восхитительную еду, по которой я буду тосковать так, как ты и представить себе не можешь, так тебе еще и удалось, наконец, заставить моего братца вынуть свою башку из своей же задницы.
Все начали смеяться, а Эдвард застонал, проклиная брата, хотя губы его дрогнули, подавляя улыбку. Эмметт повернулся и пошагал прямо к Эдварду, схватил его руками за шею и перебросил через себя. Эдвард еще сильнее стал сыпать проклятиями и попытался ударить его, но Эмметт не поддавался, а наоборот, поднял руку и взлохматил волосы Эдварда еще больше, чем они были до этого.
Джаспер подошел ко мне и притянул в объятия.
– Nella vita – chi non risica – non rosica, – сказал он тихо, только я смогла его услышать,
