-- Я вас и не спрашивала о ваших мыслях. Просто позвоните и узнайте. Ну же, давайте.
-- Вы мне приказываете?
-- Конечно. Если вас нанял мой муж, то значит, это дело семейное, наше с ним, то есть. Я желаю с ним поговорить или встретиться в ближайшее время.
-- Что же проще, позвоните ему сами.
-- Я поступаю так, как считаю правильным. Соедините нас с ним. Вы что, отказываете мне в этом?!
Под напором моего приказного тона Леонид Степанович, все же, дрогнул. Без особого желания, но полез в карман пиджака и достал телефон. Потом посмотрел на последний свой разговор и нажал на кнопку соединения. Только при мне разговаривать не стал, вышел из беседки и отошел в другой конец сада. До меня их разговор не доносился, только лишь отдельные звуки, по которым нельзя было ничего разобрать.
-- Разговаривать не пожелал. – Сообщил мне, когда вернулся в кресло. – Только сказал, что завтра или послезавтра прилетит к вам.
-- Понятно. Тогда я вас больше не задерживаю, Леонид Степанович. Я с вами прощаюсь. Да, да. Покиньте мой дом. Немедленно. И не надо так на меня смотреть. Вам велено меня охранять? Вот и охраняйте. С той стороны забора. Прощайте. Когда ваш хозяин прилетит, можете мне позвонить. Предупредить. Чтобы не боялась, кому чужому открыть ворота.
-- До свидания, Александра Сергеевна.
Они ушли. А я осталась. Одна. В доме, из которого не могла больше выйти. Чего, спрашивалось, добилась? Нет, может быть мне и позволили бы съездить в город, дойти до магазина или местного рынка. Но я-то знала, что за мной постоянно следили, а теперь им, вообще, ни к чему было прятаться. Так и стали бы топать за мной на некотором расстоянии. Да и черт с ними, пусть бы топали. Мне вообще никуда теперь не надо было. Ничего не хотела. Только металась по дому и саду, больше не замечая ни цветов, ни моря на горизонте.
И бесполезно было корить себя, что полезла на рожон с этим разговором. Дело-то уже было сделано. И чего я, собственно, хотела от этого Леонида Степановича? Чтобы поговорил со мной по душам? Чтобы ласково мне улыбнулся, как родной, и сказал, чтобы не волновалась? Чтобы четко произнес, что Локонский жив и снова ищет меня? Господи, было же у меня такое предчувствие. Я этому рада? Нет? Ничего не понимала. Жив – это хорошо. Я ему смерти не желала. Но почему, господи, это так все запутывало? Только-только все стало успокаиваться, и вот, опять вокруг меня собиралось электричество. Враждебное нечто снова грозило разрушить мой мир. Что надо было сделать? Улететь бы, куда, легкой птицей. А может, прыгнуть со скалы, и пропади они все? Мысли роились в голове, она от них болела, но дельной не было ни одной. Так я промучилась два дня. А на третий раздался телефонный звонок.
-- Александра Сергеевна, к вам можно заехать? – услышала я в трубке голос Леонида Степановича.
-- Приезжайте.
-- Будем через полчаса.
В оговоренное время из-за ворот раздался гудок автомобиля. А через пару минут во двор уже въезжал его Форд. Я не удержалась от пристального взгляда через стекло в салон. Но тонированные стекла не позволили мне рассмотреть пассажира на заднем сиденье. Только когда он вышел, я узнала в нем Виталия.
