-- Что ты хочешь, дорогая?
-- Ну, вот. Снова этот раздраженный тон. Как я от вас устала.
-- Не смей при мне упоминать своего любовника! Теперь будем только я и ты. Поняла?!
-- Ты не можешь не знать, что у меня теперь его фамилия. Мы муж и жена.
-- Вздор! Этот брак незаконный. Ты должна была сначала развестись со мной, а потом уже…
-- С нашим с тобой браком тоже было не чисто, если помнишь…
-- Нет, он настоящий. Тебя можно еще обвинить и в двое мужестве!
-- А еще в чем? Говори!
-- Нет нужды, сама знаешь.
-- Ну, так сдай меня полиции. Чего ждешь?
Я стала дергать руку, стараясь вырваться из его хватки. Он же не собирался меня отпускать, только перехватил за кисть крепче. Не знаю, что произошло бы дальше, но у него зазвонил телефон. Чтобы ответить на звонок, ему понадобилось освободить одну руку. Только и меня отпускать не желал, поэтому навалился на меня сверху своей тяжестью и прижал совсем к дивану, что не могла и дернуться.
-- Да. Слушаю.
Я вдруг сообразила, что его разговор касается и меня. Затаила дыхание, прислушиваясь и, поневоле, замерла совсем, оставив попытки вывернуться из-под него.
-- Когда? Это точно? Понял. Смогу быть только завтра. Сделайте все, что нужно. Да. Как долечу, позвоню. Пока.
-- Что это было? – придушенно проговорила я. – Ответь, что произошло? Я чувствую, что что-то случилось.
Виталий встал с дивана и пересел снова в кресло напротив, как-то странно на меня посматривая. От его молчания мне сделалось совсем не по себе. Теперь уже я вцепилась в него, требуя, чтобы объяснил, что там случилось, потому что мое сердце стучало от плохого предчувствия так, точно хотело совсем покинуть мое тело.
-- Я скажу тебе, только сядь вот сюда. Молодец. Вот теперь я тебе скажу эту весть. Дело в том, что ты стала… Нет, не так. Ты не можешь быть вдовой потому, что твой настоящий муж я, а я жив. Выходит, что скончался твой…
Дослушать мне не удалось. Но и так поняла, что Макс погиб. Слово любовник, произнесенное Виталием, не достигло моего сознания, потому что оно отключилось. Я упала в обморок. Очнулась, лежа на диване, а на голове было мокрое полотенце. Когда зрение вернулось ко мне окончательно, рассмотрела склоненного надо мной Виталия. Он держал рядом с моим лицом вату с нашатырем.
-- Все нормально? Ты пришла в себя?
-- Нет. Ничего нормального нет. Макса не стало, а ты говоришь, что это нормально? Господи, господи, господи.
