прикрепленное вдоль древка. По всему было видно, что в этих землях хар претерпел влияние традиций реотвов – известных любителей бердышей.
Пика очень помогла ему взбираться на голые у подножия стволов деревья, служа охотнику крюком-зацепом. Сын Прыгуна кружил по лесу, раздувая легкие до боли, пока не услышал тонкий запах лежалой травы, которая ему и была нужна.
Рык раздался сзади него и топот тяжелых лап, но людомар уверенно передвигался по ветвям деревьев. Добравшись до нужного ему места, он стрелой метнулся вниз, срезал пожухлую после зимы траву и мгновенно забрался назад.
Не обращая внимания на тень крупного существа, которое промелькнула между стволами с угрожающим рыком, Сын Прыгуна направился в обратный путь.
Он едва успел пережевать траву на ходу и смазать этой кашицей язык и небо Рыбака. Лицо последнего было иссиня-черным и лишь белки глаз сверкали на этом фоне подобно ярким звездам на ночном небе.
– Уйдем в донад, – сказал охотник. – Здесь кто-то есть.
Они скрылись в норе входа, плотно закрыв за собой дверцу.
Едва Нагдин занял свое место среди раненых, как людомар принялся внимательно осматривать найденных хар. Очень скоро он разглядел полу затертые знаки, значение которых не распознал. Охотник вертел пику и так, и сяк, но кроме этих двух непонятных символов на ней ничего не обнаружил. Та же самая процедура с копьями и плевательной трубкой дали такой же результат. Два символа на них были четче, но все равно не понятны.
– Людомар, если ты еще можешь не спать, оборони нас, пока мы спим, – обратился к нему холкун. От пережитых треволнений его веко подергивалось, а рот постоянно открывался в широченных зевках.
Лоден и вовсе без предупреждения развалился на одной из лавок, сняв с них растения, и тут же захрапел.
Сын Прыгуна кивнул, хотя и сам чувствовал, что валится с ног от усталости.
Снаружи раздалось причмокивание. Некий зверь спустился к запруде на водопой. Охотник погасил кристаллы, осторожно пробрался к двери, открыл ее и выскользнул к воде. Ему не хотелось даром терять время.
Ночь стояла лунная. Он расположился на ближайшем к оврагу дереве, чутко поводя ушами и вглядываясь в полумглу леса.
Ожидания людомара были с лихвой вознаграждены. За ночь он набил немало дичи, слетавшейся к воде, поэтому, когда утром Кломм, тяжело дыша и прихрамывая, вышел из второй комнаты, он с удивлением заметил кучу свежеощипанной и свежеосвежеванной дичи. Лицо брезда озарилось улыбкой. Что могло быть приятнее еды после стольких дней беспрестанной борьбы.
На запах жареного мяса отряд слетелся к очагу довольно быстро. Даже Рыбак, бледный и истощенный донельзя, вышел, шатаясь и держась за стенку. Его подхватили под руки и усадили поблизости от готовящейся пищи.
– Случилось однажды мне бывать в Острокамье в ту пору, когда Холвед впервые начал ворочатся на своем ложе, – заговорил Унки, и время быстро побежало, сдабриваемое хорошими шутками и полуфантастическими рассказами.
Людомар дождался, когда ему вручат самый лучший кусок мяса, быстро расправился с ним и скрылся в комнате справа.
Едва его колени коснулись мягкой постели, состоявшей из лежалых шкур и свежих веток, как сознание быстро покинуло его. Подобно пораженному обухом, он пал ничком, и земля разверзлась перед ним, принимая в свое лоно.
Полет. Бесконечный полет вниз. Кружение и раскачивание. Он не знал, сколько длилось это расслабляющее безумие. Его разбудил возбужденный говор голосов.
– Не велю перед домом моим лихоимством заниматься, – слышался старческий голос. Он был строг и скрипуч. И чем более он становился строг, тем сильнее скрипел.
– Лиар, не знал он про то. Кабы сказали ему, то не стал бы… – пытался защищаться Рыбак.
– Каждый, кто в леса эти пришел жить должен по закону этого леса. Нельзя священный источник поганить лихоимной кровью!
– Мы принесем жертвы и… помолимся, – вмешался Лоден. В голосе его сквозили нотки раздражения.
– Жертвы не помогут. Слишком многое принесли вы с собой. Беду принесли вы в Холмогорье. Говорит легенда, когда падут…
– Нам не интересны твои легенды, старик, – вмешался рык Гедагта. – Мы пришли за помощью…
– … восемь из девяти хранителей мира, тогда прекратится старый мир и начнется новый…
– … ты же не хочешь нам помочь. Кабы мы…
– … мир. Обрушится небо на Холмогорье и возопят изгибы тверди, и сотрясутся. Тогда окрасятся воды Священного
