рудой и качали мехи.
Кудай ковал джогуры… О, это было великое таинство! Божественный мастер сам насыпал древесный уголь, сам вынимал накаленные заготовки из горна, сам бил-вытягивал звучным бойком звездочки-капли. Будто вкопанный, стоял у наковальни, только великанские руки мелькали да слышался медно-рдяный звон. И еще ярче пылало никогда не затухающее горнило, еще сильнее раздувались, нагоняя жар в сопло, никогда не опадающие мехи.
Правое лицо заботилось:
– В этот дар добавьте, кузнецы, из рассвета огненной пыльцы…
Руки Кудая хлопотали уже над другим джогуром, и Среднее лицо восторгалось:
– Ах, какая в даре глубина, глянь-ка, так и светится до дна!
– Окись пахнет зельем чересчур, – морщило нос Левое. – Видно, это знахаря джогур…
Нежно и бережно управлялся великан со светлячками джогуров.
Однажды в капле пота, упавшей с одного из носов Кудая, чуть не захлебнулся джогур будущего прорицателя. Мастер всполошился и едва не наделал воплем пыльную бурю.
– Что ты ходишь вперевалку, как медведь? – прогромыхала, срывая зло на Атыне, Левая рожа. – Мог бы мне от пота ли?ца утереть!
Правое заступилось:
– Если лошадь есть – то закажи седло, если лодка есть – то выстругай весло…
– Если время к наставленью подошло – покажи, что значат труд и ремесло! – радостно завершило Среднее лицо.
И началось обучение. Атын быстро перенимал науку накаливать и размягчать железо. Вскоре оно стало податливо слипаться под его молотом при солнечном сварном жаре, разбрасывающем веселые искры. Мальчика научили вытягивать, сгибать и расплющивать горячие железные куски. Теперь он, следя за узорами прожилок, легко повторял след, чтобы живые волокна не давали усадки и не припухали в проковке.
Много премудростей ремесла изведал и опробовал Атын, прежде чем божественный мастер провозгласил Правым лицом:
– Две судьбы в тебе схлестнулись вперекрест. Дважды сгинул ты – и дважды ты воскрес.
– В третий раз твоя шаманская руда передаст тебя Жабыну навсегда, – ухмыльнулось Левое, за что-то невзлюбившее Атына. Хотело еще что-то добавить, но получило по скуле кулачищем Кудая и заткнулось.
– Пусть в руках твоих земной бушует сок, а в душе небесный вырастет цветок! – пожелало Среднее, и глаза его заслезились от умиления.
– Посвящен ты, и теперь кузнечный Круг постигать начнешь у времени из рук, – предупредило Правое.
– Скажи, что за стук слышу я иногда за спиной? – спросил Атын о том, что давно его беспокоило.
– Это древних предков молоты-сердца извещают, что признали кузнеца, – объяснило Правое.
Среднее подхватило:
– Остеречь хотят, подсказкой в душу пасть, что железо ржа грызет, а сердце – страсть.
Атын опустил глаза:
– Если мое сердце не выдержит твоих искушений страстями, я вернусь сюда, как мастера-кузнецы, вбитые в гору?
– Непременно! – отчеканило Левое лицо, и в злющих глазах его отразилось пламя горна.
– Искушений? А каких? – смутилось Среднее.
Правое вздохнуло:
– Люди думают – я искушаю их… Но ведь я – ваятель, а не бес, мой огонь в горниле чист, как жар небес! Я лишь мастер и дары всегда ковал, – Правое лицо покосилось на Левое, – кто бы там чего дурного ни болтал!
Среднее пояснило:
– Доброй волей кузнецы сюда идут.
– Почему?!
Кудай пожал плечом.
– Мнят, что заново их здесь перекуют… Только зря: что съела ржавая вода, перековке не дается никогда. Все, что
