нему.
«Дар». Каким интересным словом Лисандра это назвала.
– С твоей матерью что-то произошло? – спросил Рован.
– Не знаю, – пожала плечами Лисандра. – Мне было семь, когда мать меня избила и вышвырнула из дома. Мы и тогда жили в Рафтхоле. В то утро я впервые допустила ошибку и на глазах у матери превратилась в шипящую пятнистую кошку. Наверное, мать меня чем-то разозлила, вот я и решила ее напугать.
Эдион выругался сквозь зубы.
– Выходит, ты – настоящий оборотень.
– Это я знала еще раньше, до истории с кошкой. Я умела превращаться в любое существо. Но на магию уже тогда смотрели косо. Если обычные маги вызывали недоверие, оборотней просто боялись. В Адарлане особенно. Наверное, и в других местах тоже. Разве могло быть иначе? – Лисандра невесело рассмеялась. – Вот так я оказалась на улице. Мы жили очень бедно, и особой разницы я не почувствовала. Но я лишилась крыши над головой. Два дня я просидела на ступеньках крыльца, плача и умоляя пустить меня обратно. Мать пригрозила, что отдаст меня городской страже. Тогда я убежала. Больше я матери не видела. Через несколько месяцев наведалась ради любопытства. Ее там уже не было. Куда-то уехала, а куда – никто не знал.
– А ты не так проста, как я думал, – признался Эдион.
Значит, Лисандра говорила ей правду. А Нехемия, которую она боготворила, врала ей постоянно, скрывая жизненно важные сведения. Значит, Лисандра… Что ж, они квиты. Она ведь тоже не говорила Лисандре про свое королевское происхождение.
– Как же ты уцелела? – спросила Аэлина. – Семилетнего ребенка, живущего на улицах Рафтхола, редко ждут благоприятные перемены.
В глазах Лисандры что-то мелькнуло. Казалось, она ждала, что ее ударят или велят убираться.
– Меня выручали мои способности. Я видела, кто верховодит в ребячьих шайках, и принимала их облик. Иногда я превращалась в бродячую кошку, крысу или чайку. Я заметила, что детям с красивыми лицами подают гораздо чаще и охотнее. И я приняла облик маленького ангела. Откуда мне было знать, что в тот день с магией будет покончено? Вот я и осталась с таким лицом.
– Значит, это не твое настоящее лицо? И тело – не твое?
– Да. Самое ужасное – я и не помню, как выглядела на самом деле. Это беда каждого оборотня. Та забываешь, каким был изначально. Смутно помню, что красотой я не отличалась. Жила себе серенькой мышкой… Но я совсем забыла свой цвет глаз. Возможно, глаза у меня были вовсе не зелеными, а серыми или голубыми. Я не помню форму носа и подбородка. Тогда я находилась в теле ребенка. Какой бы я стала сейчас – тоже неизвестно.
– И через несколько лет Аробинн увидел тебя на улице в облике ангелочка и решил… пожалеть, – сказала Аэлина.
Лисандра кивнула, подцепив ногтем нитку, торчавшую из шва.
– Если магия вернется на континент, вы не испугаетесь оборотня?
Несмотря на игривый тон, вопрос был вполне серьезным. Даже очень серьезным.
Аэлина пожала плечами.
– Я бы завидовала оборотню, – честно призналась она. – Это же так здорово, когда можешь принять любой нужный облик… Оборотень – могущественный союзник. Да и дружба с оборотнем становится… значительно интересней.
Эдион думал об этом со своих позиций.
– Если вернется магия… оборотню на поле боя цены бы не было.
– А в кого тебе больше всего нравилось превращаться? – спросил Рован.
Лисандра снова улыбнулась. Улыбка получилась довольно хищной.
– Мне нравились звери с когтями и очень большими зубами.
Аэлина тоже улыбнулась, но тут же спросила:
– А сегодня ты заглянула к нам по делу? Или просто попугать моих друзей?
Лисандра подняла с полу бархатный мешок, в котором угадывались очертания большой коробки.
– Вот то, что ты просила. – Куртизанка с шумом опустила мешок прямо на стол.
Аэлина сразу же подтянула его к себе и принюхалась. Мужчины вопросительно поглядели на нее.
– Спасибо, Лисандра.
– Завтра Аробинн собирается напомнить тебе о долге, а послезавтра – получить обещанное. Так что готовься.
