Никогда – как она улыбается, и, наверно, уже не увижу. И вот сейчас смотрю, как плачет. Такая фигня.
– У тебя не было выбора, – говорю. Это выкапывание трупов, очевидно, добило Рингер. – А им в любом случае все равно. Согласна?
Рингер качает головой:
– О, Зомби.
– Еще не поздно. Мы можем все отменить. Салливан без тебя ничего не сможет.
– Она бы ничего не смогла, если бы ты не закрыл собой Уокера.
– Может, мне не пришлось бы этого делать, если бы ты мне доверяла.
– Доверяла, – повторяет за мной Рингер.
– Доверие – главное слово.
– Я доверяю тебе, Зомби.
– У тебя своеобразный способ выказывать доверие.
Качает головой: «Этот тупой Зомби опять ошибается».
– Я знаю, ты не расскажешь.
Рингер вытягивает ноги, и на колени падает пластиковая бутылка. Внутри плещется какая-то зеленая жидкость. Антифриз.
– Одного колпачка должно хватить. – Она говорит очень тихо; скорее всего, просто думает вслух. – Двенадцатая система… Это защитит меня. Защитит меня…
Я хватаю бутылку:
– Черт, Рингер, ты ведь еще это не пила? Отвечай.
– Отдай, Зомби.
Я с облегчением выдыхаю. Такой ответ означает «нет».
– Ты объяснила мне, что случилось, но не рассказала как.
– Да так. Сам знаешь. – Рингер делает абстрактный жест. – Все как обычно.
Ладно. Я это заслужил.
– Его звали Бритва. – Она хмурится. – Нет. Его звали Алекс.
– Тот рекрут, который убил Чашку.
– Ради меня. Иначе я бы не сбежала.
– И тот, который помог Вошу подставить тебя.
– Да.
– А потом Вош типа подставил вас обоих.
Рингер одаривает меня своим фирменным непроницаемым взглядом.
– Что это значит?
– В ту ночь Вош оставил его с тобой. Он наверняка хорошо знал Бритву… и понимал, к чему это может привести.
– Это бред, Зомби. Если бы Вош хоть на секунду мог предположить такое, он бы никогда не приставил ко мне Алекса.
– Это почему же?
– Потому что любовь – самое опасное оружие в мире. Она нестабильна больше, чем уран.
Я тяжело сглатываю. У меня пересохло во рту.
– Любовь.
– Да, любовь. Теперь верни мне это, пожалуйста.
– Нет.
– Я могу отобрать.
Рингер смотрит на меня. Между нами расстояние не больше кулака. Ее глаза чуть светлее, чем окружающая нас темнота.
– Знаю, что можешь.
Я напрягаюсь. У меня чувство, что она может вырубить меня щелчком мизинца.
– Хочешь знать, любила ли я его. Хочешь спросить, – говорит Рингер.
– Это не мое дело.
– Я никого не люблю, Зомби.
– Ну, это ничего. Ты еще молода.
– Прекрати. Не пытайся меня рассмешить. Это жестоко.
