Дом в Бед-Стае стал первым убежищем Джулии.
В Стэнфорд она так и не поступила, повторно и окончательно разбив родительские сердца. Думать об этом было невыносимо, и Джулия не думала вовсе.
Она могла, разумеется, сказать «нет». Набрать номер вызова такси до конца, повернуться спиной к чудаку в канотье, дождаться черного кеба, назвать домашний адрес водителю-гватемальцу (несколько раз, чтобы понял) — и всех дел. Вернее, не могла, но очень хотела бы. Это неосуществленное намерение мучило ее все последующие годы.
Мечта о магии, как оказалось, не умерла в ней. Джулия старалась вышибить из нее дух с помощью работы, медикаментов, терапии, семьи и фритредеров, но мечта проявила недюжинную выносливость и выжила.
Похожего на сову парня, который открыл ей дверь, звали Джаред. Лет тридцати, невысокий, улыбающийся, в густой черной щетине и темных очках. Последние девять лет он писал докторскую в Нью-Йоркском университете, а ночи и уик-энды посвящал магии.
Далеко не все члены общины были такими же интеллектуалами: компания подобралась весьма разношерстная. Двенадцатилетний вундеркинд жил здесь же в Бед-Стае, вдова шестидесяти пяти лет наезжала по выходным из графства Уэстчестер в спортивном «БМВ». В постоянно обновляющийся коллектив входило человек двадцать пять: физики, секретарши, сантехники, музыканты, студенты, ребята из хедж-фондов и ненормальные маргиналы. Джулию тоже включили в список.
Одни приходили сюда где-то раз в месяц, другие являлись к шести утра и оставались до десяти вечера, а то и на ночь (последнее правилами распорядка не поощрялось). Некоторые имели в дневной жизни карьеру, семью и не проявляли внешних признаков эксцентричности. Занятия магией при наличии всего этого превращались в настоящую ходьбу по канату. Падать было больно, пострадавшие, если вообще поднимались, начинали прихрамывать, но рано или поздно падали все.
За двойную жизнь подпольного мага приходилось платить всегда. Твой магический двойник не оставлял тебя ни на минуту, тянул за рукав, нашептывал, что реальная твоя жизнь — фальшивка, примитивная отмазка, в которую все равно никто не верит по- настоящему. Подлинное твое «я» машет руками и распевает что-то на мертвом славянском диалекте на продавленном диване в зеленом обшитом досками доме на Труп-авеню.
Джулия, сохранив за собой работу, проводила в убежище все вечера и все выходные дни. Желание вернулось к ней с новой силой, но теперь впереди маячило утоление. Она напала на след и собиралась загнать добычу. Фритредеры могли подождать: они привыкли, что их товарищи по «Беовульфу» иногда выпадают из общения на месяцы или годы. Для сообщества хроников с расстройствами настроения это в пределах нормы.
Что до родителей… Джулия сознавала, как тяжело им дается рецидив ее одержимости, ее худоба и пренебрежение водными процедурами, но поделать ничего не могла. Это было как наркотическая зависимость. Если бы Джулия задумалась над этим серьезно, совесть не позволила бы ей жить дальше, и она не задумывалась. Однажды за завтраком она рассеянно, почти с наслаждением, провела по руке ногтями, оставив на коже красные полосы — и поймала взгляд матери. Слов сказано не было, но Джулия поняла, что мать частично умерла в это утро. И не предприняла героических мер, чтобы вернуть ее к жизни.
Джулия тоже могла тогда умереть. Чуть было не умерла. Но зачем идти на дно вместе с вцепившейся в тебя утопающей, кому от этого польза? Так она, по крайней мере, себе говорила. Посмотри ей в глаза, отцепи от себя ее пальцы и смотри, как она уходит в зеленую глубину. Либо она, либо вы обе. Зачем?
Сестра все понимала. Разочарование, которое поначалу мелькало в ее карих лисьих глазах, постепенно затвердевало, ограждая ее как щит. Юность позволяла ей обогнуть потерпевший крушение корабль и двигаться дальше. Молодец сестренка. Она, как и Джулия, заключила умную сделку.
Что же Джулия получила взамен? Когда кладешь на прилавок свою семью, свою жизнь, свое сердце, сколько тебе следует чистоганом? Покажи ей выигрыш, Боб!
Не так уж и мало, как выяснилось. Чертову уйму тайного знания для начала.
В тот первый вечер она прошла тест. Каждый новенький за пятнадцать минут (Джаред засек время на своем айфоне, как только она переступила порог) должен был разучить и продемонстрировать флэш-чары, как Квентин в уинстонском доме. Не получилось — уходи и через месяц возвращайся опять, если хочешь. Называлось это занудно: Первое Озарение. Можно, конечно, попытаться еще раз, в другом убежище — информацией они не обмениваются, — но в Нью-Йорке их всего два. Хочешь заниматься магией именно здесь — сделай над собой усилие или чеши домой.
Джулия, несмотря на усталость, справилась с этим за восемь минут. Останься у нее хоть какой-то мышечный тонус после радужной фазы, и раньше бы справилась.
Оказалось, что радужными чарами в убежище никто не владеет, и Джулия распечатала для них то, что скачала из Интернета
