Бетси в потрясении прикрыла рот рукой.
За соседним столом рассмеялись приехавшие в отпуск чешские туристы. Смех прозвучал так неуместно, что она подскочила.
Глава 44
Карлик Физко проводил Яноша в замок. Конюший рассматривал его рыбьи глаза, сгустки слюны в углах рта.
«Идиот
Проходя мимо сада, Янош замер от внезапного смрада.
– Боже! Что это?
Физко тупо уставился на него.
– Вонища… Так пахнут дохлые животные!
– А, – сказал Физко, мотая своей большой головой. – Это гниет туша лошади. Ее закопали в саду, чтобы удобрить почву для овощей.
Янош остановился.
– О чем ты говоришь? Все лошади под моим попечением, за последние недели ни одна не околела!
– Графиня Батори сказала, что это лошадь, – упрямо ответил Физко. – Значит, так оно и есть. Пошли, вы опоздаете. И она поколотит меня.
Когда они подошли, деревянная дверь с железными шишками величиной с мужской кулак раскрылась. Яноша ввели в зал, залитый светом десятков факелов и сотен свечей, мерцающих в хрустальных люстрах.
Перед ним стояла графиня Батори. Ее волосы были стянуты назад жемчужным головным убором. Вокруг рук раздувались белые льняные рукава, а корсаж был расшит золотом. Поверх малинового бархатного платья на Эржебет был белый шелковый фартук, указывающий на статус венгерской родовой знати.
– Пожалуйста, проходите,
Янош низко поклонился. Он был вновь ошеломлен беломраморным лицом графини и ее пронзительными янтарными глазами. Губы Эржебет были накрашены соком красных ягод, корни ресниц зачернены турецкой краской для век, а темно-рыжие волосы блестели от масла из серой амбры. Она выглядела на десятки лет моложе своего – хорошо известного Яношу – возраста.
Графиня предложила свою руку, чтобы Янош сопроводил ее. Тот осторожно коснулся локтя, зная, что такую честь обычно оказывают родовитым дворянам.
Ему не терпелось поделиться с нею своей тайной, но он знал, что нужно подождать подходящего момента.
Пока они шли, Янош слышал жесткий шорох графининого наряда. От ткани юбки исходил запах цветов. Янош отметил изящество ее тонкого, как птичья кость, запястья.
Графиня Зичи Эчедская ждала в передней у трапезной. На ней был белый фартук поверх венецианского шелкового платья.
– Графиня Зичи, позвольте мне представить вам моего конюшего Яноша Сильваши.
Графиня не присела в реверансе, но вяло протянула Сильваши свою руку.
– Большая честь, – пробормотал он, целуя девушке руку.
От этого поцелуя она выгнула брови, но ничего не сказала. Янош заметил, как торопливо гостья отняла руку.
– Сейчас мы поужинаем, – сказала графиня Батори и, ничего больше не говоря, вошла в трапезную, ожидая, что гости последуют за нею.
– Что это за тошнотворный запах? – шепнула графиня Зичи конюшему. – Так пахнет тухлое мясо!
Графиня Батори оглянулась на следовавших за нею гостей, и Янош не успел ответить на вопрос молодой аристократки.
Несмотря на пышный стол, тонкий богемский хрусталь и вина из Венгрии и Италии, Яношу было не по себе. Его очень тревожил необычный блеск в глазах графини, когда она смотрела на гостей.
– Надеюсь, вы нашли мою служанку сообразительной и умелой, – сказала графиня Батори графине Зичи, пригубляя тосканское вино.
– Видно, что она выучена искусной рукой, – ответила девушка и подняла подбородок. – Было очень великодушно с вашей стороны выделить ее мне.
Эржебет перехватила ее взгляд.
– Что-то не так, графиня Зичи?
