так стараюсь терпеть сколько могу!
– Ты все время так повторяешь. И все равно на следующий день терпишь еще немного больше.
– Я просто вне себя!
– Верю.
– Это чистая правда!
– Если тебе приходится сначала говорить кому-то, что ты злишься, а потом еще и пояснять, что это правда, то очевидно, чтотвоя ярость не достигает желаемого результата.
– Ненавижу этот треклятый Север! – Шев топнула ногой, как будто рассчитывала навредить кому-то, кроме себя самой, но лишьобрызгалась жидкой грязью. Правда, от этого она не стала заметно грязнее или заметно мокрее. – Дерьмо, и ничего кроме дерьма!
Джавра пожала плечами.
– В конечном счете весь мир таков.
– Вообще, как люди выдерживают этот холод?
– Вполне бодрящая погода. И хватит дуться. Ну хочешь, я тебя на плечах понесу?
Если честно, Шев очень хотела бы этого, но оскорбленная гордость требовала, чтобы она и дальше хлюпала по грязипешком.
– Я что, по-твоему, какое-нибудь сраное дитятко?
Джавра вскинула рыжие брови.
– Тебе никогда не советовали не задавать вопросов, на которые ты не хотела бы получить честный ответ? Хочешь, чтобы ячестно ответила?
– Если ты опять собираешься острить, то нет.
– О, Шеведайя, перестань! – Джавра наклонилась, обхватила Шев ручищей за плечи и притиснула так, что кости затрещали. –Где та неунывающая мошенница, в которую я влюбилась в Вестпорте, которая любые оскорбления всегда встречала смехом,блестящими глазами и забавными выходками? – И она игриво пробежала пальцами по животу Шев.
Та вскинула нож.
– Будешь щекотать меня – зарежу к хренам, так и знай!
Джавра надула щеки, убрала руку и затопала дальше по тропе.
– Не переигрывай. Это утомляет. Нужно всего лишь просушить тебя и найти какую-нибудь симпатичную деревенскую девчонку, скоторой ты могла бы покувыркаться, и наутро ты увидишь все в самом радужном свете.
– Нет здесь симпатичных деревенских девчонок! И вообще девчонок нет! И деревень нет! – Она обвела рукой полукруг, в которомбыли только дневной сумрак, грязь и острые каменья. – Даже никакого утра, мать его, тоже нету!
– Зато есть мост, – ответила Джавра, указывая в туман. – Вот видишь! Жизнь-то налаживается.
– Никогда еще не чувствовала такого прилива воодушевления, – пробормотала Шев.
Мост представлял собой переплетение потертых канатов, закрепленных на древних столбах, покрытых вырезанными рунами ираскрашенных птичьим пометом, идти же предстояло по насквозь прогнившим, если верить глазам, перекладинам, которые еще ипривязаны были кое-как. Все это сооружение провисало чуть ли не ниже, чем рухнуло за последние дни настроение Шев,устрашающе раскачивалось на ветру, стуча досками, заранее вызывая головокружение, и скрывалось из виду где-то над бездоннойна вид пропастью.
– Распроклятый Север, – сказала Шев, добравшись до входа на мост и опасливо дергая канаты. – Даже мосты здесь и тедерьмовые.
– Мужчины здесь хороши, – отозвалась Джавра, без тени страха шагнув на жиденький настил. – Далеки от утонченности, нополны энергии.
– Великолепно, – сказала Шев и вступила на дощечки, предварительно обменявшись подозрительными взглядами с вороной,взгромоздившейся на один из столбов. – Мужчины. Вот уж что ни капельки меня не интересует.
– Тебе стоило бы попробовать их.
– Я уже пробовала. Однажды. Совершенно бесполезное занятие. Все равно что пытаться разговаривать с кем-то, кто и темы непонимает, и даже на твоем языке не говорит.
– Некоторые в горизонтальном положении бывают куда бойчее других.
– Нет. Нет, и все. Волосатые, шершавые, с огромными толстыми неуклюжими пальцами и…
Джавра тяжело вздохнула.
– Шеведайя, со стороны творения просто стыд и срам, что не все мы слеплены по твоему идеальному образу и подобию – вродеизжеванного огрызка сухожилия.
– На мне было бы куда больше и, мать его, мяса, и жира, если бы мы питались не одними великими надеждами с редкойдобавкой из попавшегося по собственной дури кролика. Может быть, я и не красавица, но у меня нет этого треклятого носка,набитого треклятым песком, который, чтоб его, лупит по коленям, без которого ты меня… Стой!
Они как раз дошли до низко провисшей середины моста, и Шев теперь не видела стен ущелья ни с одной стороны – толькоканаты, постепенно терявшиеся в сером мареве.
– В чем дело? – осведомилась Джавра, и ее тяжелые шаги смолкли.
Мост продолжал подпрыгивать. Шаги были тоже тяжелыми и, похоже, двигались навстречу девушкам.
– Сюда кто-то идет, – пробормотала Шев и выгнула запястье, позволив кинжалу вывалиться из рукава в подставленную ладонь.Никогда в жизни она не стремилась к дракам, но жизненный опыт заставил ее прийти к выводу, что в том, чтобы иметь наготовехороший острый нож, не было ничего плохого. Помимо всего прочего, он мог оказаться прекрасным аргументом в разговоре.
Постепенно начала проявляться фигура. Сначала лишь как тень, колеблющаяся вместе с гонимым ветром туманом. Сначалачеловек казался низеньким, потом высоким. Потом показалось, что человек вроде бы грабли на плече несет. Потом оказалось, чтоэто полуголый мужчина с огромным мечом на плече.
Шев выглядывала из-под локтя Джавры, надеясь про себя, что видение превратится во что-нибудь более осмысленное. Этого неслучилось.
– Это… необычно, – сказала Джавра.
– Треклятый Север, – пробормотала Шев. – Меня здесь уже ничего не удивляет.
Шага за два мужчина остановился, улыбаясь. Но улыбка была скорее безумная, нежели приветственная. Он, к счастью, был одетв штаны, сшитые из какой-то плохо выделанной кожи, и сапоги с дурацкими меховыми голенищами. Выше пояса он был гол, и егобледное туловище бугрилось узлами мышц, испещренных бесчисленными шрамами и усыпанных каплями росы. Вблизи меч оказалсяеще больше – можно было подумать, что какой-то оптимист сделал его специально для гигантов. Он оказался почти так же высок,как и его владелец, а тот отнюдь не был коротышкой, поскольку они с Джаврой почти точно смотрели друг дружке в глаза.
– Кто-то пытается что-то компенсировать, – шепотом пробормотала Шев.
– Приветствую вас, дамы, – сказал незнакомец с сильнейшим акцентом. – Прекрасный день нынче.
– Ну, чего нет, того нет, – проворчала Шев.
– Ну, это же зависит от того, как посмотреть, согласны? – Он поднял брови, ожидая ответа, но когда девушки промолчали,продолжил: – Я Жужело из Блая. Но иногда меня называют Крекнутым Жужелом.
– С чем и поздравляю, – откликнулась Шев.
– Значит, вы обо мне слышали? – с довольным видом спросил он.
– Ничего мы не слышали. И где, прах побери, находится этот Блай?
Он поморщился.
– Честно говоря, я плохо представляю себе.
– Меня зовут Джавра, – сказала Джавра, выпятив внушительную грудь, – Хоскоппская львица. – Шев закатила глаза. Боже, этивоины, и их треклятые прозвища, и их треклятое представление-самовосхваление, и их треклятое выпячивание груди. – Мыпереправляемся по этому мосту.
– Вот как? Я тоже!
Шев скрипнула зубами.
– Вы решили соревноваться, кто скажет более очевидную банальность? Мы ведь встретились на середине этого моста, не такли?
– Да. – Жужело глубоко вдохнул через нос и бодро выдохнул. – Да, именно так.
– Вот это меч, – заметила Джавра.
– Это Меч мечей, и люди успели дать ему сотню имен. Бритва рассвета. Могильщик, Кровавый жнец. Высочайший и Нижайший.На языке долины его именуют Скак-анг-гаиок, то бишь Разлом мира, битва, которая свершилась в начале времен и возобновится приих завершении. Кое-кто утверждает, что это меч Бога, упавший с неба.
– Ха. – Джавра подняла смутно походивший на меч сверток из тряпья и веревок, которые носила с собою. – Мой меч был
