Острые края (сборник)

– О, времени у меня хватает.

Голос был спокойным, даже веселым, и все же от его звука по потной спине Шев побежали мурашки. Голос человека, которомуотдать приказ истребить целую семью было не сложнее, чем задницу подтереть. Человека, безжалостного, как чума, и с совестью –если она вообще у него имелась – не больше крупинки соли. Голос Хоральда Пальца.

– Каркольф, ты недооцениваешь свое очарование. Шев обязательно явится сюда, я уверен, и подружку свою приведет. Ну апока давай-ка еще немного.

– Нет!

Резкий неприятный смех и звяканье, похожее на лязг цепи.

– А я говорю еще. Значит, еще!

– Нет! – Голос Каркольф взлетел до страдальческого визга. – Хватит, поганец ты этакий! Умоляю, больше не надо!

Шев подняла ногу, согнула ее в колене, громко, пронзительно вскрикнула и пнула дверь. Створка распахнулась, словно и не былазаперта, стукнулась о стенку и, отлетев назад, больно ударила по плечу рванувшуюся вперед Шев, заставив ее развернуться и чутьне выбив из руки мечелом. Шев попыталась устоять на ногах, продолжая вопить, но ее боевой клич как-то сам собой перешел впочти откровенно болезненный стон, и…

Не без труда удержав равновесие, она увидела, что оказалась посреди маленького внутреннего дворика, щербатые стеныкоторого были плотно увиты засохшими лианами.

Каркольф сидела в кресле. Хоральд Палец склонился над нею.

Но в руках грозный повелитель преступного мира держал вовсе не ужасные пыточные орудия. Всего лишь бутылку вина, которуюон наклонил, чтобы налить из нее.

И улыбался он вовсе не кривой ухмылкой убийцы, а добродушно, прямо по-отечески. Каркольф же была на первый взглядневредима, даже не связана, изящна и хороша собою, как обычно; она сидела, изящно закинув ногу на ногу, и непринужденнопокачивала ножкой в остроносом ботинке, а одной раскрытой ладонью прикрывала бокал.

Дескать, хватит, больше не надо.

– Вот видишь?! – Хоральд широко улыбнулся и радостно вскинул свободную руку. – Она все же пришла!

Каркольф как подброшенная вскочила с кресла. Она подошла к Шев, глядя ей в глаза, а та не отводила взгляда. Ах, эта походка;даже сейчас Шев не могла не восторгаться ею. Потрясение, гнев, страх – все это куда-то ушло, сменившись горячей волнойоблегчения, да такого сильного, что у нее чуть не подкосились колени.

– Ты ранена. – Сморщившись, будто ей самой было больно, Каркольф дотронулась пальчиком до ее лба. – Ты как, ничего?

– Ох! Можно сказать, что ничего, особенно если учесть, что мне только что пришлось драться с пятью громилами!

– Об этом не тревожься. – Хоральд пожал плечами и опустился в кресло, взяв в руку собственный бокал. Он, конечно, весьмапостарел с тех пор, когда Шев видела его в прошлый раз, но в вальжности облика прибавил. Его можно было бы принять запреуспевающего купца, если бы не татурованная шея, оставшиеся на всю жизнь шрамы на костяшках пальцев и каменная твердость,прячущаяся в глубине глаз. – На протяжении своей карьеры я твердо усвоил: если понадобятся громилы, их всегда можно найти безособого труда.

– Ты пришла ради меня!

Если бы Шев знала Каркольф не так хорошо, то была бы тронута отсветом факела, вдруг отразившимся в уголке ее глаза.

Шев выхватила из кармана письмо, швырнула его Хоральду, и оно, не долетев до стола, плавно опустилось на вытоптаннуюбрусчатку.

– У меня, знаешь ли, сложилось очень неприятное впечатление, что, если я не доберусь до тебя, тыпогибнешь.

– Должна признаться, – Джавра толкнула дверь и шагнула в комнату, – что и у меня сложилось такое же впечатление.

Каркольф нервно кашлянула и придвинулась поближе к Шев.

– Джавра…

Та прищурилась.

– Каркольф. Хоральд.

– Джавра! – Палец широко улыбнулся и поднял бокал. – Львица из Хоскоппа, которая гуляет сама по себе, как ейзаблагорассудится. Вот и собралась вся компания.

– Компания? – взорвалась Шев, потрясая перед ним кинжалом-мечеломом. – Да мне следует просто убить тебя! – Ей было трудноподдерживать в себе должный накал гнева, когда рядом стояла живая невредимая Каркольф, от которой исходил ее обычныйпряный и сладкий запах, но она старалась изо всех сил. – Хоральд, ты же дал слово!

– Только представить себе, – вставила Джавра, настороженно обходившая дворик кругом, пиная ногами попадавшиеся на путикамешки, – что самому что ни на есть гнусно прославленному во всей Стирии предводителю преступников нельзя верить на…слово.

– Постой, постой, – с видом оскорбленной невинности перебил ее Хоральд. – Я не нарушал своего слова уже три десятка лет и несобираюсь начинать сейчас. Я обещал не чинить вреда тебе и твоим близким, и ни ты, ни твои близкие не пострадали. Как видишь,Каркольф в отличном, чтобы не сказать, в наилучшем состоянии. Да я никогда и не сделал бы ей ничего дурного, после того как онатогда, в Аффойе, спасла мне жизнь.

– Спасла тебе… – Шев уставилась на Каркольф. – Ты никогда не говорила об этом.

– Какой смысл быть таинственной красоткой, если у тебя нет тайн? – Каркольф запрокинула голову Шев и принялась оттиратьносовым платком кровь вокруг рассеченного места. – Да и не было там ничего героического. Всего лишь нужное слово, сказанноекому следовало.

– Нужное слово, сказанное кому следовало, может перевернуть мир. – Хоральд поднял бутылку. – Ты твердо решила, что нехочешь больше?

Каркольф вздохнула.

– Ну ладно, поганец ты этакий, наливай!

– Ты уничтожил мой дом! – рявкнула Шев.

– Твой дом? – Хоральд покачал головой, неторопливо наливая вино. – Перестань, Шеведайя, ведь это всего лишь вещи. Тывсегда сможешь обзавестись новыми. Но я ведь должен был придать картине достоверность, согласна? Ты ведь ни за что не пришлабы, если бы я тебя просто пригласил. А чайный сервиз в той бумаге вообще не упоминался. – Ловкость, с которой он покрутилбутылкой, вытряхивая из нее последние капли, сделала бы честь любому виночерпию Осприи. – Уж об этом я позаботился и словаподбирал не наугад.

– Чтоб тебя и твои проклятущие слова… – пробормотала Шев.

– Мне больно об этом говорить, – продолжал Хоральд, но мой сынок Крэндол был гнусным пакостным идиотом. Честно говоря,иногда я даже сомневался, мой ли он сын. Шев, не хочешь бокал вина? Отличное вино – осприйское, старше тебя.

Шев и без вина ощущала себя пьяной и отмахнулась.

– А я не откажусь, – сказала Джавра. Она выхватила бутылку, стиснула в обмотанном грязными тряпками кулаке и, искоса глядяна Хоральда, перевернула ее вверх дном, могучее горло задергалось, тонкая струйка вина протекла из уголка рта, сбежала по шее ипромочила грязнейший воротник.

– Конечно, конечно! – запоздало воскликнул Хоральд и, вскинув раскрытые ладони, продемонстрировал свое миролюбие.

– Послушайте, я никогда не сомневался в том, что все происходило именно так, как говорила Каркольф. Ты защищала себя отнезаслуженной расправы, которой Крэндол намеревался подвергнуть тебя.

– Как ты всегда говорила?.. – пробормотала Шев, скосив глаза на Каркольф.

– Я защищала тебя все эти годы. – И, очевидно, удовлетворившись лечением, она сунула платочек в карман Шев и похлопала понему.

– Я же не дурак, – продолжал Хоральд. Я всегда знал, что рано или поздно Крэндол подведет меня под серьезные неприятности.Очень вероятно, что ты избавила меня от необходимости убить его собственноручно.

– А… э… – выпучила глаза Шев.

– Как-никак у меня есть еще одиннадцать детей. Ты никогда не встречалась с Леандой, моей старшей дочерью?

– По-моему, не имела удовольствия.

– О, она понравилась бы тебе. Я поручил ей все дела в Вестпорте, и мужского в ней в десять раз больше, чем было в Крэндоле.Человек, занимающий такое положение, как я, должен выглядеть неумолимым. – Его глаза вдруг сделались настолько холодными исуровыми, что Шев непроизвольно отступила на шаг. Но Хоральд тут же вновь расплылся в приятной улыбке. – Но, между намиговоря, то убийство я давно уже тебе простил.

– Чтоб тебе пусто было! Чего ж ты молчал-то столько времени?

– Но ведь должен был я с этого хоть что-то получить, верно? И, что гораздо важнее, я должен был создатьвидимость, будто что-то получил с этого. Шев, репутация в нашем деле превыше всего. Да и кто может этознать лучше, чем первейшая, мать ее, воровка Стирии?

– В таком случае… – Она медленно перевела взгляд с Хоральда на Каркольф и обратно. Ее заторможенное сознание лишьтолько-только начало выглядывать за пределы происходившего здесь и сейчас. – Тогда какого же?..