С этим Шев не могла не согласиться. Она находилась именно здесь, среди множества противников, и в очередной раз смотрела влицо смерти. Сколько же раз – пропади все пропадом! – такое повторялось с нею? Она демонстративно поднесла к лицу руку ипринялась рассматривать ногти, а другую запустила за пояс, туда, где в пришитом изнутри кармашке лежал флакон. Одним удачнымброском можно будет отправить сразу двух храмовниц в то посмертие, которого они так жаждут, а может быть, и сшибить с ногкакую-нибудь из этих дылд. Помирать, так с музыкой…
– Богиня учит нас видеть и выбирать их. – Верховная жрица коротко взглянула на Шев. – Оставь эту склянку в покое, дитя мое. Уменя есть иной вариант для твоей партнерши. Мне кое-что нужно.
Джавра громко хмыкнула.
– Ты вроде бы никогда не стеснялась взять то, что тебе нужно.
– Эту вещь не так-то просто раздобыть. Она принадлежит… – мать Джавры пожевала губами, как будто в рот ей попало что-тоочень кислое, – волшебнику. Магу древних времен.
Шев вновь подалась к Джавре.
– Не нравится мне это…
– Т-с-с-с… – перебила та.
– Джавра, принеси ее мне, и ты свободна. Ни я, ни стражницы моего храма больше не будем преследовать тебя.
– И все? – спросила Джавра.
– Все.
Шев схватила подругу за могучую обнаженную руку.
– Джавра! Мы ведь не знаем, ни что это за вещь, ни где она находится, да и все эти штучки с магами древних времен мне тожеочень не нравятся…
– Шеведайя, – Джавра похлопала ее по руке и ласково разжала пальцы, – когда у тебя имеется лишь один вариант, думать,стоит ли его принимать, нет смысла.
– Ну что ж, – Шев быстро оглянулась на Каркольф, медленно, тяжело, с болью в сердце, вздохнула, и ее выпяченная грудь вдругопала – раз такое дело, украду я у волшебника эту штуку.
Глядя на нее сверху вниз, Джавра чуть заметно улыбнулась одними уголками рта.
– Вдвоем, плечом к плечу?
– А что, по-твоему, должен делать нахлебник? Твое дело сражаться, мое – жаловаться на жизнь.
– Так у нас с тобою и было всегда.
– А как иначе-то?
Джавра улыбнулась чуть шире.
– Шеведайя, твое предложение дорогого стоит. Оно для меня… ты и не представляешь, что оно для меня значит. Но тызаслужила шанс на что-нибудь получше. Есть такие дела, которыми человек должен заниматься в одиночку.
– Джавра…
– Если я умру, утону в каком-нибудь болоте, или меня проткнет копьем какой-нибудь стражник, или поджарит своим искусствомкакой-нибудь колдун, то у меня будет утешение хотя бы в том, что моя партнерша доживет до старости и будет, седая и сморщенная,травить байки о наших сногсшибательных совместных похождениях.
Шев быстро моргала. Просто удивительно, как это она еще накануне могла думать, будто у нее, дескать, случались дурныевремена. Тысячи травм, миллионы споров, множество ночевок на голой каменистой земле… Теперь же все хорошее разом выступилона первый план, и у нее перехватило горло. Смех, песни, уверенность в том, что кто-то всегда – всегда! – прикрывает твою спину.Она попыталась улыбнуться, хотя перед глазами у нее все расплывалось.
– Да уж, будет о чем порассказать, верно?
– Верно, – отозвалась Джавра и взглянула на Каркольф.
– Хорошенько заботься о ней.
– Я постараюсь, – судорожно сглотнув, ответила Каркольф.
– Учти, если что не так, хоть по всему Земному кругу бегай, от меня все равно не спрячешься. – Она снова положила большую,тяжелую, надежную руку на плечо Шев. – Прощай, подруга. – И повернулась к матери.
– Прощай, – прошептала Шев, вытирая глаза.
Каркольф нежно обняла ее за плечи сзади и прижала к себе.
– Пошли домой.
– Нам надо поговорить, – крикнул вслед Харольд. – Я всегда найду работу для лучшей воровки…
– Можешь трахнуть сам себя в задницу, – перебила его Шев.
Вернулись они в ту же самую разгромленную квартиру.
– Все, что сломано, можно починить. – Каркольф подняла и поставила на место покореженный стол Шев и ребром ладонисмахнула с него крошево отбитой штукатурки. – Мы и оглянуться не успеем, как все приведут в порядок. Я знаю нужных людей.
– Похоже, ты знаешь всех на свете, – пробормотала Шев, швырнув на пол свою сумку.
– Мы отправимся в путешествие. Только вдвоем – ты да я. Переменим обстановку. – Каркольф болтала без умолку с тех пор, какони сели в лодку и покинули Карпов остров. Как будто опасалась того, что могло быть сказано, если вдруг случится пауза. –Например, в Джакру. Или на Тысячу островов. Я никогда там не бывала. А ты всегда говорила, что там красиво.
– Джавре там нравилось, – бросила Шев.
Каркольф запнулась, но тут же затараторила снова, как будто Шев не произносила этого имени.
– А когда мы вернемся, все переменится к лучшему. Вот увидишь. Дай-ка я переоденусь. А потом выйдем в город. Длязабавы.
– Для забавы… – Шев рухнула в единственное неповрежденное кресло. Вообще-то переодеться нужно было именно ей, но у небыло сил думать о всякой ерунде, она на ногах-то с трудом держалась.
– Ты помнишь, что это значит?
Шев изобразила вымученную улыбку.
– Может быть, ты напомнишь мне?
– Конечно, конечно. Забава – мое второе имя.
– Вот как! Значит, теперь я не знаю только твоего первого имени.
– Какой смысл быть таинственной красоткой, если у тебя нет тайн? – И продолжая играть роль таинственной красотки, она,полуобернувшись через плечо, исчезла в спальне и закрыла за собой дверь.
Морщась от боли в боку, Шев освободилась от верхней одежды – не то длинной куртки, не то короткого пальто. Снаряжение,гремя, попадало на пол, дымовая бомба выкатилась из кучи куда-то в сторону. Шев снова осела в кресле, уткнув локти в колени иопустив подбородок на сложенные ладони.
Джавра ушла из ее жизни. На ее место пришла Каркольф. Хоральд Палец больше не охотился за нею. Она получила все, чегохотела, верно?
Так почему же она так сокрушительно несчастна?
В дверь негромко постучали, и Шев, нахмурившись, вскинула голову. Опять постучали. Она извлекла из ножен мечелом, опустилаправую руку, чтобы оружие не было видно за телом, и легонько толкнула дверь левой, чтобы она чуть-чуть приоткрылась.
На лестничной площадке стоял вертлявый лопоухий юнец с густой россыпью прыщей вокруг рта.
– Ты, что ли, Каркольф? – Он прищурился, пытаясь заглянуть в дверную щелку. – Ты меньше ростом, чем я ожидал.
– Я меньше ростом, чем мне самой хотелось бы, – бросила Шев. – Так что будем считать это нашим общим разочарованием.
Парнишка пожал плечами.
– Вся жизнь состоит из разочарований. – И он протянул двумя пальцами сложенный лист бумаги.
– Куда ни плюнь, попадешь в засратого философа. – Шев приоткрыла дверь чуть шире, ровно настолько, чтобы просунуть руку,выхватила листок, толкнула дверь плечом, захлопнула ее и повернула ключ в замке. Поперек письма было с сильным наклономнаписано одно слово: «Каркольф». И этот почерк показался Шев знакомым. Где-то она уже видела его.
Она бросила письмо на искалеченную столешницу и хмуро уставилась на него, слушая, как Каркольф поет в спальне. Проклятие,она даже поет хорошо!
Тот, кто хочет стать новой достопочтенной личностью и начать новую достопочтенную жизнь, должен оставить в прошлом своюпрежнюю личность, как змея сбрасывает кожу. Важно перестать копаться в залежах своих обид и скорбей, как скупец копается всвоих медяках, отбросить их и позволить себе стать свободной. Нужно прощать и доверять не потому, что кто-то заслуживаетпрощения и доверия, а потому, что ты сама этого хочешь.
Шев тяжело вздохнула и отвернулась от письма.
Затем повернулась обратно, схватила его со стола и вскрыла своим верным мечеломом.
Нельзя сразу сильно измениться. Тем более целиком и полностью.
Увидев больше написанного, она опознала руку. Та же самая рука, которая наносила на бумагу обещания, подписанныеХоральдом Пальцем, и записку, оставленную на виду в ее разоренном жилище. Ту самую записку, которой ее и Джавру выманили вфорт Бурройи.
