«Мой добрый старый друг, Каркольф!
Хочу еще раз поблагодарить тебя за помощь. Никто не сравнится с тобою в искусстве морочить мозги. Наблюдать за твоейработой, как всегда, было истинным удовольствием. Если ты снова попадешь в Вестпорт, у меня найдется для тебя еще кое-что, итоже за хорошие деньги. У меня всегда имеется нечто такое, что нужно перевезти туда или сюда.
Надеюсь, все, что затевал отец в Талине, прошло успешно. Могу поручиться, что ты – единственная женщина на всем свете,которую он ценит выше, чем меня.
Береги себя,
Чем дальше читала Шев, тем шире раскрывались ее глаза; колесики у нее в головекрутились с устроенной быстротой.
«
Каркольф взглянула на напряженное лицо Шев, потом на письмо, потом опять на Шев и медленно подняла руку вуспокаивающем жесте, как будто перед нею находился норовистый пони, которого могло бы напугать резкое движение.
– Ну-ну, послушай. Все совсем не так, как кажется.
– Не так? – Шев медленным движением повернула лист на столе. – Потому что из этого кажется, что ты находишься в оченьтесных отношениях с Хоральдом и его семейством и вся эта гов…ная затея – твое изобретение.
Каркольф слегка улыбнулась. Не без смущения. Как маленький ребенок, застигнутый родителями с перемазанной вареньемрожицей.
– Ну, если… может быть, и так.
Снова Шев стояла неподвижно и смотрела. Старый скрипач, обосновавшийся на площади, выбрал именно этот момент, чтобыударить по струнам и завести жалобную мелодию, но сейчас Шев совершенно не хотелось танцевать под нее, а уж смеяться надмузыкантом – еще меньше. Эта музыка казалась ей самым подходящим аккомпанементом к краху ее мелкого жалкого самообмана.Боже, ну зачем она так настойчиво требовала от людей того, что они никак не могли ей дать, притом что об этом она сама зналалучше всех? Зачем она так настойчиво старалась вновь и вновь повторять одни и те же ошибки? Почему она каждый раз так легкоподдается на обман?
Потому что она сама рада обманываться.
Старый северянин с фермы близ Честной сделки любил повторять, что надо, дескать, реально смотреть на жизнь. Реальносмотреть. А она опиралась на плетень, грызла травинку и рассеянно кивала. И все же, сколько она ни повидала, сколько ниперенесла, она до сих пор остается самой далекой от реальности дурой во всем Земном круге.
– Шеведайя, послушай… – голос Каркольф звучал очень ровно, и спокойно, и убедительно – так политик мог бы объяснятьнароду свои великие планы. – Я понимаю, что тебе может казаться,
– Слегка? – пискнула Шев, не веря своим ушам и от волнения не владея голосом.
– Я всего лишь хотела, – Каркольф опустила глаза, толкнула большим пальцем ноги погнутую чайную ложку и, снова поднявголову, робко взглянула из-под трепещущих ресниц, примеряя на себя на сей раз образ невинной юной невесты, – узнать, чему тыпридаешь значение.
Глаза Шев раскрылись еще шире. Они определенно уже выкатывались из орбит.
– Так значит… это была, всего лишь мать ее,
– Нет! Ну ладно, да. Я хотела выяснить, есть ли у нас с тобой… что-нибудь
– Да как же
– Но ты его прошла! И даже намного больше того! – Каркольф шагнула вперед. Боже, эта походка!.. – Ты явилась за мною. Я немогла поверить, что такое возможно. Мой герой, да? Героиня! Что угодно.
– Ты могла бы просто спросить!
Каркольф с трагической миной на лице подошла еще ближе.
– Но… знаешь ли… в постели люди часто обещают такое, что потом вряд ли согласятся выполнять…
– Я, кажется, начинаю что-то понимать во всем этом г…не!
Брови Каркольф сошлись на переносице. Раздражительная мать, глубоко недовольная тем, что дочь никак не желает отказатьсяот своего заскока.
– Послушай, я понимаю, что эта ночь выдалась тяжелой, но, в конце концов, все для всех закончилось хорошо. Ты в расчете сХоральдом, я в расчете с Хоральдом, и мы можем…
Шев почувствовала резкий ледяной спазм в животе.
– Постой, что значит ты в расчете с Хоральдом?
– Ну… – На лице Каркольф мелькнула тень недовольства тем, что она позволила себе проговориться, но тут же она приняласьхлопать в ладоши, как цирковой фокусник, отвлекающий внимание зрителей от подготовки трюка. – Так уж получилось, что за мнойтоже был небольшой должок, а он был в долгу перед верховной жрицей, так что, сама понимаешь, рука руку моет – мы помогли другдругу разобраться с трудностями. Это же истинно стирийский подход, правда ведь, Шев? Но дело не…
– Значит, ты продала мою подругу, чтобы заплатить свой долг?
Если Шев рассчитывала, что Каркольф от стыда сдуется, как проткнутый бурдюк, то она ошибалась.
– Джавра – это же погибель всему! – Каркольф подошла еще ближе и наставительно воздела перст. – Все время, пока онанаходилась здесь, тебе грозила опасность снова ввергнуться в ее безумие, как это раз за разом случалось с тобой! Тебе былонеобходимо избавиться от нее.
Шев скривилась.
– Но я же вовсе не этого хотела! В смысле я
– А как иначе? – осведомилась Каркольф. – Ведь ты сама ни за что не решилась бы на это. И сейчас прекрасно все понимаешь. Итогда понимала. И потому сказала мне. А мне пришлось сделать это ради тебя.
– Значит… Значит, ты оказала мне добрую услугу?
– Полагаю, что да. – Каркольф подошла вплотную. Честная, скромная… прямо торговец, предлагающий тебе самую лучшуюсделку всей твоей жизни. – И еще я полагаю, что, когда у тебя будет время подумать обо всем этом… ты согласишься со мною.
Она улыбнулась, глядя сверху вниз; даже сейчас, босиком, она была выше ростом, чем Шев. Улыбка победительницы.Выигравшей в споре. Доказавшей свою правоту.
Приняв испуганное молчание за согласие, она протянула руки и взяла лицо Шев в ладони. Заботливая любовница, думающаятолько о счастье своей партнерши.
– Только ты и я, – прошептала она, наклоняясь вплотную. – Лучше, чем прежде.
Каркольф присосалась к верхней губе Шев. Потом прикусила зубами нижнюю, оттянула, почти до боли, и отпустила. Послышалсячуть слышный шлепок. Голову Шев заполнил тот самый аромат, но в нем больше не было сладости. Только кислятина. Резкая.Тошнотворная.
– А теперь позволь мне одеться, и мы отправимся забавляться.
– Забава – твое второе имя, – прошептала Шев, больше всего желая оттолкнуть ее. Оттолкнуть, а потом еще как следуетврезать кулаком в лицо.
Шев не очень-то любила быть честной сама с собой. Да и кто это любит? Но если она позволила себе хотя бы на мгновениеощутить боль, то причиной ее было вовсе не предательство Каркольф. Тот, кто носит за пазухой змею, не должен удивляться, когдаона кусает тебя. Дело было в том, что Шев вдруг осознала: нет под самодовольной улыбчивой маской Каркольф никакой тайнойсущности. Там всего лишь следующая маска, а потом еще одна и еще. Для каждой из ролей, какие ей понадобится играть. Дающиеей все, чего она захочет. Если у Каркольф и есть какая-то потаенная сущность, то она тверда и неуязвима, как кремень.
У нее не имелось первого имени, которое можно было бы узнать.
Всего несколько часов назад Шев с готовностью убивала ради этой женщины. Сама готова была умереть ради нее. Сейчас жеона не испытывали ни любви, ни вожделения, ни даже сильного гнева. Лишь печаль. Печаль, разбитость и сильное, очень сильноеразочарование.
Она заставила себя улыбнуться.
– Ладно. – Она заставила себя положить ладонь на щеку Каркольф и заправить за ухо прядь ее золотых волос. – Одевайся. Нообещаю, что это понадобится ненадолго.
– Ох, обещания всегда приводят меня в трепет. – Каркольф мазнула кончиком пальца по носу Шев. – Я никогда не знаю, можноли им верить.
