– Это ведь тебе нужно лгать, чтобы жить. Я всего лишь ворую.
Каркольф, как всегда прекрасная и спокойная, улыбнулась ей от двери спальни.
– Совершенно верно.
Как только она скрылась из виду, Шев подхватила сумку и вышла из квартиры.
Она даже не стала закрывать за собой дверь.
Освобождение!
Предуведомление издателя
Что могу я изложить посредством своего недостойного пера касательно этого великого сердца, этого надежногодруга, этой видной собою персоны, этого неустрашимого исследователя, достойного государственного деятеля, бесподобногофехтовальщика, прославленного дамского угодника, а также, по случаю, капитана-морехода, известного скульптора-любителя,признанного знатока искусства, непревзойденного пловца на короткие дистанции и воина-поэта, знаменитого солдата удачи НикомоКоски?
Он был человеком великих достоинств, наделен был экстраординарными способностями, как умственными, так и физическими,острым умом и способностью немедленно приступить к делу походил на лисицу, но при этом был наделен милосердной кротостью,коей позавидовала бы даже нежная голубка. Он был щедрым другом, всегда готовым посмеяться и снисходительным к ошибкам, но инеумолимым врагом; его равно любили и страшились по всему Земному кругу, где не существовало неведомых ему земель. И все же,невзирая на великие его достижения, коих хватило бы, чтоб заполнить жизнеописания пяти выдающихся персон, не имелось в немни следа чванства или тщеславия, и он всегда стремился достигать большего, делать лучше, целиться выше, и, хотя егокомандование в ходе нескольких дюжин победоносных кампаний было по большей части безупречным, он нередко терзался тем, чтовоспринималось им как раскаяние и разочарование в былом. «Раскаяние, – как он однажды сказал сему недостойному хроникеру, –отчетливо запечатленное на его благородном лике вкупе с бесконечной скорбью, – это цена моей профессии».
Хоть в то время, когда я имел счастье быть знакомым с ним, его возраст уже вплотную приблизился к шестидесяти годам, он невыказывал никаких признаков дряхлости. Благодаря тому что он провел всю жизнь в седле, дыша свежим воздухом, и не был рабомнизменных привычек, он выглядел не старше бодрого атлета от силы тридцати семи лет от роду, с густой шевелюрой черных иблестящих, как вороново крыло, волос, которая впору пришлась бы шестнадцатилетнему юноше. Согласно мнениям особ женскогопола – нежные создания! – суждению коих следует доверять куда более, нежели мнению вашего скромного слуги, он был наделенкрасивым и благообразным лицом и редкостным телосложением и за долгую жизнь нисколько не утратил силы и красоты мышц. Онмог употреблять спиртное, но редко и лишь в крайне незначительных количествах, ибо отвратительные проявлениябезнравственности, творимые пьяными солдатами по отношению к невинным обывателям, чему он за свою долгую карьерунеоднократно бывал свидетелем, были ужасны, и он однажды сказал мне: «Нет дьявола, более опасного для солдата, нежели тот,что обитает в бутылке».
По случайному стечению обстоятельств те подробности, о коих я намерен повествовать и кои весьма достойно живописуютперсону сего мужа, Никомо Коски, и его Роты Щедрой руки, были использованы достопочтенным слугой Его Августейшего Величестванаставником Пайком, дабы искоренить главарей злодейского мятежа в Старикленде, вылившегося в ужасающую бойню в Ростоде.Для сего справедливого дела Рота, насчитывавшая тогда около пяти сотен храбрецов, была призвана к присяге, а будучипризванными к присяге, эти достойные воины должны были либо достичь цели, либо сложить головы в стремлении к этой цели.Возможно, до ваших ушей, благосклонные читатели, доходили недружелюбные рассказы о неверности наемников? Отриньтеподобные мысли, дорогие читатели, во всяком случае, если речь идет о счастливом братстве, возглавляемом прославленным НикомоКоской! Ибо эти люди, пусть они и родились под разными небесами, говорили на разных языках, приходили из близких и дальнихстран, с гор и из низин, представляли собой все цвета кожи и все верования, кои можно сыскать в Земном круге, были столь преданыи верны друг другу, равно как и тем, кому клялись служить, как любая сплоченная крестьянская община. После того как стряпчийРоты составлял бумагу о найме и благородный Коска ставил на ней свою витиеватую подпись, все они как один отрешались от иныхсоображений и брались за выполнение задачи, на кою подрядились, столь же рьяно, сколь рыцари-телохранители защищаютавгустейшую персону Его королевского Величества, и никакие уговоры, никакие обещания золотых гор, титулов или земельныхвладений, никакие награды от земных владык или богов не могли увести их с пути выполнения принятых обязательств.
Город Эверсток был одним из поселений землепроходцев, которые, подобно сорной траве, укореняющейся в каменистой почве,бурно росли на погрязших в беззаконии землях Ближней страны, близ границ, до коих доходит цивилизация Союза. Умеловыстроенный из мощных бревен, он хотя не мог похвастаться украшениями, зато был удачно расположен, хорошо спланирован иопрятен и обнесен крепкой оградой для защиты от ужасных духолюдов, которые несколько лет назад почти поголовно вырезалибеззащитных поселенцев.
Именно в сторону этого привлекательного с виду и еще недавно вполне мирного поселения и был устремлен пронзительныйвзгляд Коски, насупившего изрезанный морщинами лоб в глубоком размышлении и справедливом негодовании.
– Мятежники засели в городе, и там их, по меньшей мере, сотня человек, – сказал, спрыгнув со взмыленного скакуна, капитанДимбик: золотистые кудри рассыпались по его широким плечам. В прошлом он был офицером армии Его Величества, но питал стольсильное пристрастие к приключениям, что после подписания мира со свирепыми северянами вскоре подал в отставку, чтобы поискатьновых тревог на западе, для коего еще не существовало карт. – Эти гнусные предатели взяли местных жителей в заложники,ежечасно избивают ни в чем не повинных людей и грозятся перебить женщин и детей, если кто-нибудь попытается избавить городот их гнета.
– Это люди или чудовища? – возмущенно осведомился капитан Брачьо, весьма культурный благородный стириец чрезвычайновысокого происхождения, поджарый, стройный и отмеченный шрамом от старой раны на лбу, придававшим его добродушному лицуобманчивое выражение гнева.
– Придется мне идти туда самому, будь они неладны! – Великолепные усы Коски тряслись от праведного негодования, асверкающие глаза, казалось, готовы были извергнуть пламя на оскверненное поселение. – И договариваться об освобождениизаложников. Я не могу допустить неудачи. Если пострадает хоть один невинный человек, будь то мужчина, женщина или ребенок… –И, должен сознаться, при одной лишь мысли о несчастной участи малых сих по его щеке сбежала скупая мужская слеза. – Мояхрупкая совесть не вынесет такого бремени. Я недвусмысленно дам понять мятежникам, что…
– Нет! – прервал его инквизитор Лорсен, представитель главного нанимателя и куратор всей миссии, для которой была нанятабравая Рота. – Генерал Коска, ваше стремление избежать кровопролития делает вам большую честь, но, увы, нельзя надеяться нато, что эти подлые мятежники будут следовать правилам войны. Бессмысленно ждать от них проявления присущего вамвозвышенного благородства души, и я даже слышать не хочу о том, чтобы вы отдали себя в их руки. Ни я, ни Союз, ни весь мир немогут позволить себе лишиться сторонника, многократно и в прошлом, и сегодня, доказывавшего свою незаменимость. За вашейспиной целая рота из отважных и добродетельных людей, готовых выполнить любой ваш приказ, и каждый из них, не сомневаюсь,более чем охотно рискнет жизнью, если это может пойти на пользу беспомощным. Позвольте одному из них отправиться с этойвысокой целью. Я сам, мой командир наставник Пайк, его командир архилектор и, конечно же, его повелитель, Его АвгустейшееВеличество Высокий король Союза, и тут все присутствовавшие, даже те, кто не принадлежал к этой великой нации, с глубокимпочтением склонили головы, невзирая на все множество забот, без сомнения, будем глубоко сожалеть о каждой утраченной попустучеловеческой жизни.
Во время этой вдохновенной речи вперед один за другим выходили добровольцы, жаждущие взять в свои сильные руки этоблагородное дело. Коска вытер вторую скупую мужскую слезу, простер руки к соратникам и возгласил: «Дети мои! Мои храбрыедети!» – и прижал мощные ладони к своей благородной груди, благодаря их, равно как и Судьбу, поставившую его во главе стользамечательных людей.
Взгляд великого человека остановился на Суфине, многоопытном разведчике родом из Канты, но высокого роста ивеличественного облика, без сомнения, одном из тех, кто предпочел покинуть родину, но не подчиниться тирании гуркскогоимператора, отважном муже, смеявшемся над опасностью почти так же громко, как и сам капитан-генерал.
– Передайте мятежникам, что мы обещаем им достойное обращение, если они освободят людей, которых трусливо захватили взаложники, и сдадутся на милость правосудия Его Величества, – сказал инквизитор Лорсен.
