английские зубы!)
– Так Ростов нашел…
– Ничего. Нет доказательств того, что на Венере когда-либо происходили радикальные геологические или климатические сдвиги. За ближайшие полмиллиарда лет, я имею в виду. – Он снова усмехнулся. – Твоя подружка и ее племя живут долго, но не настолько.
Джор никогда по-настоящему не верил в истории Абдеры, то есть верил в них не больше, чем в христианские догматы семьи Леннокса. Тем не менее Исход продолжался ускоренными темпами. Когда работа над Линзой только началась, о Закате говорили как о далеком будущем, Закат предрекали примерно через столетие по человеческим меркам. Но когда строительство стало близиться к завершению, оказалось, венерианская цивилизация уже рушится. По тому, что видел Джор на улицах и каналах, осталось всего несколько недель… или дней.
Он спрашивал Абдеру:
– Куда ты отправишься, когда начнется Исход?
– Я пойду с моим кланом.
– А куда пойдут они? – Иногда она отвечала слишком буквально. С другой стороны, он понимал, что она говорит на чужом языке.
– В Блистающее море.
– Все?
– У нас много лодок, большая часть из них хранится уже давно.
– А потом? – Он думал, что она шутит.
– Вернемся на сушу, когда она снова образуется.
– Звучит ужасно.
– Да. Но это необходимо.
Они сменили тему, но в течение некоторого времени после этого разговора Джор все еще думал над мрачной перспективой Исхода, описанной Абдерой.
И только сейчас он вспомнил ее намек о том, что она уже проходила через это раньше.
Но теперь от нее нет ни слова. И он не может встретиться с ней.
Во второй половине дня Джора вызвали в штаб-квартиру Земного Управления, в старейшую из четырех башен, чтобы он встретился с пятерыми диверсантами в их камере.
Венерианские подростки ниже, шире и ярче, чем зеленые женщины. На диверсантах были одежды, сделанные словно бы из чешуи, как рыцарская броня.
Джор начал думать о них как о мальчишках-подростках… шалунах, пытающихся самоутвердиться, но не террористах. Хотя так считать было глупо.
Если эти молодые венерианцы действительно хотели повредить Линзу, их допрос был суровым. Джор видел синяки и кровоподтеки. Похоже, у одного из них сломана рука.
– Они сказали, зачем они туда забирались? – спросил он Холландера.
– Они только пели и молились, – ответил охранник.
От такого ответа Джор совершенно обессилел. Он ушел.
На следующее утро он явился на работу раньше обычного. Он всегда вставал раньше других, независимо от степени похмелья. На своем столе в офисе Линзы он нашел два документа с государственным штемпелем: первый был секретным докладом о том, что все пятеро умерли в заключении в предыдущую ночь.
Какая ужасная новость!
Отношения между Земным Управлением и венерианским Советом кланов можно было назвать колониальными: в конце концов, земляне имеют космические корабли, а значит, и власть. На практике же баланс часто смещался. Венерианцы, как постепенно выяснялось, технологически подкованы, вооружены и, как показывали последние события, готовы бороться.
Почему они вообще разрешили землянам строить порт Венера? Порт начали строить гораздо раньше, чем приступили к возведению Линзы. А ведь, безусловно, город землян сильнее изменил местные просторы, чем одно-единственное здание, пусть и большое. Официально это был обмен технологиями: венерианцы платили временем и территорией за информацию, – так утверждало самодовольное колониальное правительство.
Это был один из тех вопросов, которые он задал Абдере в самом начале их знакомства, и в ответ получил то, что можно назвать веселым пожиманием плечами:
– Вы дали нам территорию рядом с одним из крупнейших ваших городов, – сказал он тогда.
– Не очень много. Нам самим нужно мало, как ты видел.
– Что ты думаешь о Линзе? – спросил он ее однажды, когда башня уже строилась. Разрешение от строительства было получено от кланов.
Она улыбнулась – человеческая эмоция – и скользнула взглядом по его телу сверху донизу (это уже по-венериански), общий эффект от ее поведения
