– Я так понимаю, молодой человек в какой-то степени ответственен за то, что ты вернулась целой и невредимой?
– Тарвер Мерендсен, – поправляю я его и киваю, не поднимая головы. – Полностью ответственен, папочка. Я здесь только благодаря ему.
– Что ж, его обязательно вознаградят. – Он умолкает на секунду. – В газетах и новостях о вас двоих…
– Да? – я наконец отрываю взгляд от колен и смотрю на него. Сердце бешено колотится. Я знаю, что будет дальше. – В чем дело?
– Когда мы прибудем на Коринф, ты сделаешь заявление и опровергнешь слухи, что вы – пара. Ты поблагодаришь его за помощь и пожелаешь счастливого пути к родителям. И на этом все закончится.
Голова идет кругом.
– Отец…
– Мы справимся с этим, Лилиан. – Он пристально смотрит на меня, вкладывая в свой взгляд всю сердечность. – Ты и я, ты ведь знаешь. У меня никого нет, кроме тебя. И никто не нужен. Девочка моя дорогая, ты себе даже не представляешь, что со мной было, когда я узнал, что ты в безопасности.
В животе ворочается чувство вины, и меня мутит.
– Я его не брошу.
– Ох, Лилиан… – Его голос звучит так устало, так грустно… Нет, он не знает о планете. Это невозможно. Кто-нибудь из рабочих шутки ради сделал мое имя паролем. Мой отец не способен на такую чудовищную жестокость. – Сейчас ты думаешь так. Но через неделю, две, через месяц или год ты передумаешь. Я всего лишь пытаюсь тебя защитить.
– Как защитил меня три года назад?
Слова вырываются прежде, чем я успеваю себя остановить. Мы с отцом никогда не говорили о Саймоне.
И вот глаза, которые я раньше считала лучистыми и добрыми, теперь холоднее льда и тверже стали.
– Ты еще скажешь за это спасибо. – Его голос пробирает меня до костей.
И теперь я знаю. Это он отправил Саймона на верную смерть. Он обнаружил разумную жизнь на другой планете и скрыл ото всех. Он поработил существ из другой вселенной ради своих целей. Он придумал, как скрыть то, что корабль с пятьюдесятью тысячами людей на борту потерпел крушение и пропал без вести. И никто ничего и не узнал бы, если бы пролетающий мимо исследовательский корабль не поймал слабый сигнал бедствия.
Он распоряжался моей жизнью семнадцать лет.
И вдруг отчетливо и с ужасом осознаю, что он мной распоряжался, потому что я позволяла.
– Нет.
Я встаю. Слово эхом звучит в ушах. Подсознательно я понимаю, что стоя кажусь себе сильнее и выше него. Он смотрит на меня снизу вверх, и у меня есть преимущество. Но на самом деле я просто не могу больше сидеть. Мне хочется мерить шагами комнату, но это признак слабости. Это я тоже узнала от него.
– Ты оставишь нас в покое. Навсегда. А взамен мы никому ничего не расскажем.
Отец смотрит на меня бесстрастно.
– Что такое «навсегда» для солдата? Не так уж и долго.
Его голос мягкий, как бархат, но мрачный. У меня съеживается сердце от страха.
Но не только Родерик Лару может угрожать без угроз и запугивать, даже не поднимая руки. Он научил меня всему.
– Мне никто не был нужен, кроме тебя, – тихо говорю я, наблюдая за его лицом. Обстановка в комнате изменилась. Я это чувствую. А по слабому нервному тику у него на щеке я понимаю, что и он чувствует. – Люди постоянно вспоминают то, что забыли, когда приходят в себя после потрясения. Даже не знаю, что случится, если вдруг я начну вспоминать,
Отец медленно встает. Он высокий, всегда носит темные костюмы, которые придают ему еще большую внушительность. Он кладет руку на спинку стула и безучастно смотрит на меня. Он ничего не говорит, но я знаю, что он думает.
– Когда вернемся на Коринф, мы с Тарвером вместе сделаем заявление, в котором объясним, как отправили сигнал бедствия из приземлившейся спасательной капсулы. Мы ни слова не скажем о станции. Сейчас Тарвер, наверное, сидит где-то здесь на допросе и лжет, чтобы покрыть тебя. Никто не узнает о том, что мы видели. Но, папа, – и это очень важно – я делаю тебя ответственным за его безопасность. Если с ним что-то случится, я узнаю, что это сделал ты. Отправят на передовую – я узнаю. Сляжет от какой-нибудь загадочной болезни – узнаю. Хоть волос упадет с его головы – узнаю. А если когда- нибудь кто-нибудь вздумает шантажировать его или угрожать, чтобы он меня бросил, я тоже узнаю.
– Лилиан, не понимаю, о чем ты говоришь. – Голос звучит холодно, но я вижу, что за этим прячется – что-то, чего раньше я не слышала – неуверенность. – Почему я должен отвечать за его безопасность…
– Ты будешь отвечать за его безопасность, как должен был отвечать за безопасность Саймона.
В первый раз воспоминание о зеленых глазах и смехе Саймона не причиняет боли. И теперь, когда я смотрю на отца, он молчит.
– Если с Тарвером случится то, что случилось с Саймоном, твоей компании конец. Вся Галактика узнает, что ты сделал. И если это произойдет, то никакие деньги и власть тебя не спасут.
