девчонкой–ученицей у неё бегала, что и к нам его закинуло откуда–то из совсем уж неведомых краёв, когда Катаклизм случился. Короче, тут он!
Через него магия Земли идёт! Ему поклонись, его проси о помощи! А то, чувствую, и моя берёзовая каша не поможет! Он нам сюда путь–дорогу открыл, а не захотел бы — вечно б мы с тобой по коридорам блуждали! И хорошо ещё, кабы ни с чем, да живыми обратно б выбрались! Поклонись ему, сущеглупая!
И вытолкнула Молли вперёд.
Зверь в подземелье вздохнул, повернулся. Девочка по- прежнему не могла различить никаких деталей, ей чудилась то округлая медвежья голова с маленькими ушами, то вытянутая волчья морда, то рысьи глаза.
Но сейчас Молли могла рассмотреть — словно зрение её наконец привыкло к темноте, — что среди дышащих огнём озёрец лавы громоздятся изломанные кучи чего–то смутно знакомого…
Шипастые колёса в рост человека, длинные цилиндры котлов, связки труб с вентилями…
Машины. Машины Королевства.
— К?как они тут очутились? — пролепетала Молли, совершенно непочтительно дёргая Старшую за рукав.
— На поверхность ведёт много ходов, — быстрым шёпотом отозвалась Старшая. — Он… забирает себе что хочет. Пещеры открываются и закрываются… земля помогает ему.
Зверь вновь шевельнулся. Молли чудилось, будто пристальный медвежий взгляд вперился в неё и не отпускает.
— Его проси помочь. — Старшая пихнула Молли острым локтем в бок. — Не бойся, он поймёт. Он всех понимает.
— П-простите… — Молли изо всех сил боролась с неотвязным желанием сделать книксен. — Я… мне… у меня… заклятия Земли… не выходят… Может, вы…
Зверь молчал. Он лишь тихо смотрел на Молли, а потом на дне пещеры вдруг осветилась багровым пламенем одна из груд изломанного металла.
Броневагон. Точно, настоящий броневагон — вернее, то, что от него осталось. Борта вскрыты, словно консервная банка. Стволы орудий загнуты крюком. Торчат веера трубопроводов.
Он такой могущественный, в ужасе подумала Молли. Почему же он не защитит эту землю? Тех, кто тут живёт?
— На Бога надейся, да сам не плошай. Он тем поможет, кто сам себе помогает. Слабые да никчёмные ни земле, ни роду не нужны, — сквозь стиснутые зубы шепнула Молли колдунья.
Слишком сложно для меня, подумала в панике Молли.
— Великий… Зверь. Прошу, помоги мне. Наставь на путь истинный!..
Она уже слышала этот голос. Тогда, в подвале госпожи Старшей.
— Ступи? — растерялась Молли.
Но Старшая уже толкала её в спину, словно побуждая идти.
Впереди карниз отделялся от стены, превращаясь в тонкий, не шире ладони, мост над пропастью. Дно заполняла лава. Каменные бортики исчезли тоже — как такое могло случиться, а она не заметила? Не заметила и не почувствовала, если в ход здесь пошла магия?
— Иди! — рыкнула Старшая. — Туда иди! На тот край!
Огненная пропасть под ногами, пышет жаром лава, разогретая подземным пламенем. И она, Молли Блэкуотер, девочка из Норд—Йорка, любившая рисовать дестроеры и мониторы…
Пути земные пред тобой. Дерзни и ступи на них. Всё просто.
Она судорожно сглотнула. Липкий страх обвивал трясущиеся колени, поднимался выше, готовый затопить взоры чёрным слепым ужасом.
И если она побежит — это конец всему, вдруг поняла она.
Зверь не жесток. Но он и не знает жалости. Зима убивает заблудившегося путника. Пропасть принимает жертву.
Она пройдёт по мосту или не выйдет отсюда вообще.
Как же это… похоже на госпожу Старшую.
Интересно, а она сама стояла вот так на краю обрыва? Стояла, замерев, с безумно бьющимся сердцем, прижимая руки к груди, а за спиной замерла, плотно сжав тонкие бескровные губы, другая старая колдунья, Верея?
Наверное, да. И так же, как Молли, она, наверное, сбросила свой touloupchik, так же, как Молли, осторожно переступая, мелкими шажками приблизилась к мосту.
Обратной дороги нет. Вернее, она начинается на той стороне.
Если она хочет увидеть и маму, и папу, и братика, и Фанни, и своих подружек, и если хочет отыскать Сэмми — она должна пройти.
Молли выдохнула и ступила на мост. Заставила себя оторвать от перилец покрытые потом ладони.
