Что такое было это «vot», Молли не знала. Наверное, тоже какое–то приветствие.
Верволка отступила назад, к брату. Вермедведю, соответственно.
«Подойди, Молли Блэкуотер», — раздался мягкий, спокойный женский голос, произносивший слова на отличном имперском, но… внутри Моллиной головы.
«Я не говорю на твоём языке, — с лёгким сожалением сказала женщина. — Поэтому должна использовать силу. Так могут немногие, увы. Насколько было бы проще, если бы нам не нужно было учить наречия друг друга! Подойди, Молли».
Ноги у Молли, казалось, превратились в желе. Колени подгибались, и вообще она едва удержалась, чтобы не шлёпнуться носом вниз.
«Не бойся, — подбодрила женщина. Голос у неё был низкий — во всяком случае, Молли
Дрожа, Молли кое–как заставила себя поднять голову, оторвав взгляд от цветных половиков у постели.
Она боялась. У неё тряслись поджилки. У неё, храброй Молли Блэкуотер, убежавшей из дома, вырвавшейся из лап Особого Департамента, юнги на бронепоезде Её Величества, стрелявшей из настоящей митральезы!..
Что она ожидала увидеть? Такую же древнюю и жуткую старуху, как та, что шла на смерть, собой прожигая броневые плиты «Геркулеса»? Иссечённые морщинами щёки, провалившиеся блёклые глаза, жёлтые кривые зубы?..
На подушках лежала женщина, уже не молодая, но и совершенно ещё не старая, далеко, очень далеко не старая — наверное, как мама Молли. Немного мелких морщинок в уголках глаз, да ещё пара едва заметных, протянувшихся от крыльев носа к уголкам рта. Красивого рта, с алыми, чуть полноватыми губами, за которыми прятались белоснежные зубы.
Загадочной Предславе Меньшой было самое большее лет тридцать или тридцать пять.
Большие карие глаза, круто выгнутые брови вразлёт, как и у Волки, мягкие щёки, тонкий прямой нос, белая — но не бледная — кожа.
И совсем, совсем белый шрам — звёздочкой — на щеке чуть пониже скулы. Правда, удивительным делом он её не портил.
Молли загляделась против собственной воли.
За карими глазами прятались и сила, и тайна, и ещё что- то, чему девочка из Норд—Йорка пока не могла найти названия.
«Привет тебе в доме моём, Моллинэр Эвергрин Блэкуотер».
— М-можно просто М-молли… — пробормотала та.
Предслава чуть подняла густые брови, не поняв.
— Не вслух, недогадливая! — прошипела откуда–то из- за спины Волка. — В голове думай! В голове говори! Тогда она тебя поймёт! — и тут же быстро выпалила что–то лежавшей на их языке.
«Можно просто Молли», — послушно повторила Молли уже без слов.
«Так–то лучше, — одобрила волшебница Rooskies. — Садись. Да, прямо сюда, на постель. Нам нужно поговорить. О многом. У тебя наверняка множество вопросов».
«Д-да, — говорить «внутри головы» было не слишком привычно, но Молли старалась из всех сил. — Но, мэм… прежде всего… я прошу прощения, что… что я… что вы… то есть я в вас…» Она безнадёжно запуталась в собственных мыслях, чувствуя, что жарко краснеет.
«Что ты в меня попала? — мягко сказала чародейка. — Я не сержусь. У меня нет к тебе зла. Я точно знаю, почему ты стреляла. И, более того, я рада. Потому что никакое другое испытание не явило бы мне яснее, кто ты есть и на что способна».
«В-волка мне говорила… что ничто другое вас не могло… зацепить…» — кое–как пролепетала Молли.
«Таньша совершенно права. Я могу постоять за себя, Молли. И только маг, сильный маг, смог бы пробить защитные чары. Увы, так я могу прикрыть только себя… а ты, кстати, сумела ещё и других. — Предслава вздохнула, шевельнулась, лицо чуть дрогнуло в лёгкой гримасе боли. — Правда, творя эти чары, ты себя едва не убила. Таньша — то есть Волка — успела в самый последний момент».
Молли поёжилась. Пальцы рук сами по себе то сжимались, то разжимались, на висках проступал пот.
«То есть… то есть у меня таки есть магия, мэм?»
Внутри её сознания раздался лёгкий смешок.
«Ты этому до сих пор не веришь? Да, Молли Блэкуотер, у тебя есть магия. И она очень, очень сильна».
Молли растерялась. Раненая чародейка закончила так, словно ожидала от девочки какого–то ответа.
«Мэм, мне… я… я н-не знаю… Мэм, я ведь не сгорю? От магии? Я имею в виду — нам говорили, нас учили… магия смертельна… — затараторила она, сбиваясь и путаясь. — П-простите, мэм…»
Её собеседница вновь усмехнулась, мягко, совсем необидно.
«Всё по порядку, Молли Блэкуотер. Во–первых, не зови меня «мэм». У нас не любят слов и титулов Королевства. Зови Предславой Вольговной. Или Вольховной, если так больше нравится. Ну, или Меньшой. Или Младшей. Тоже можно. А? Спросить хочешь? Спрашивай, не бойся».
