– Я – из славного рода русов!
– Русы? Кажется, я где-то слыхал про твой род… Он очень древен?
– Куда древней инглингов.
Хевдинг неожиданно расхохотался:
– Судя по твоей речи, этот род нашего корня. Я понимаю все твои слова… хотя произносишь ты их, извини, очень смешно.
– Что ж, у каждого свой говор.
– Ты славный воин, – негромко произнес вождь. – Мне такие нужны. Пойдешь в мою дружину?
– Может быть.
– Что значит – может быть? – Хенгист гневно вскинул глаза, серо-голубые холодные глаза убийцы, среди его воинов прошелестел глухой ропот.
– У меня есть клятва… которую я должен исполнить, – твердо заявил Александр. – А присоединиться к такому славному хевдингу, как ты… большая честь для любого!
– Надеюсь, твоя клятва не помешает тебе это сделать. Идем же со мной, Александр! Уже темно. У моря мы разобьем лагерь и будем пировать. Именно там, на славном пиру, ты и поведаешь нам о своей клятве… и о своей судьбе!
– Слава Хенгисту! Слава нашему вождю! Слава! – тут же послышались крики. – Клянусь, хевдинг, – ты правильно рассудил.
Ага… еще бы неправильно. Эти варвары – юты? гауты? геты? – тоже любили послушать странников. Да все любили. Таблоидов еще никаких не было.
– Кто этот парень? – Хенгист метнул быстрый взгляд на Агуция.
– Это мой сын, вождь, – нежно улыбнулась вдова.
– Он пойдет с нами. Клянусь Донаром и священными рощами гаутов, я сделаю из него славного воина!
– Слава великому Хенгисту! Хенгисту Удалому слава! – снова заголосили воины, якобы потрясенные истинным благородством своего вождя.
Вот так и пошли к морю – Хенгист с Сашей и Августиной, за ними, в окружении воинов, Агуций и – последним – что-то гнусно бурчащий Оффа Лошадиная Челюсть. Кажется, Александр нажил здесь себе врага. Впрочем, что значит – нажил? Оставаться с гаутами молодой человек вовсе не собирался. Хотя, наверное, они могли и кое в чем помочь… просто для расспросов еще не пришло время.
Вся деревня горела, до самого последнего домика – хижину Августины варвары подожгли напоследок. Повсюду слышался громкий торжествующий хохот и стенания пленниц, только что потерявших родичей. На центральной площади, прямо на паперти, возле горящей церкви, с разрубленным надвое черепом лежал отец Бенедикт, сельский священник, возжелавший для себя куда большего и павший жертвой собственных интриг. Что и говорить – нельзя верить варварам! Окровавленная сутана его, задравшись, смешно обнажала белые толстые ляжки, через которые с усмешкой переступил Хенгист.
– Я много чего ему обещал, – обернувшись, цинично усмехнулся вождь. – Но он – римлянин, а клятвы римлянам ничего не стоят.
– Что ты сделаешь со всеми эти людьми, вождь? – быстро спросил Александр.
– С пленниками? – хевдинг пожал плечами. – Не знаю. Они мне как-то безразличны… хотя, наверное, многих и можно с выгодой продать. Но… мне не нужно серебро – мне нужна Британия и, клянусь, я добуду ее на острие своего меча! Женщин мы, скорее всего, оставим здесь… молодым крепким парням – кто еще остался в живых – я, как и тебе, предложу свою дружину. Править Британией вместе со мной? Что может быть лучше?!
– Слава хевдингу! Хенгисту Удалому слава!
На берегу уже разложили костры – на них сжигали погибших, которых на этот раз было мало, и не в последнюю очередь, благодаря помощи несчастного отца Бенедикта и его доверенных лиц, так и оставшихся для Саши неизвестными. Впрочем, и черт с ними… Кстати, один-то как раз был известен – Агуций. Интересно, как сложится теперь его судьба? Променяет ли он судьбу аббата на веселую жизнь искателя приключений? Хотя – одно другому не помеха: почему б ему не стать аббатом в Британии? Даже епископом, при покровительстве Хенгиста! Конечно, при условии, что этот последний все ж обретет свое счастье и сделает, что задумал.
Поминальная тризна плавно перетекла в лихую гулянку – ходили по кругу чаши, наполненные церковным вином и ягодной бражкой, те, кому не хватило чаш, пили прямо из шлемов, славя своего удачливого вождя.
– Слава Хенгисту! Слава!
– Я бы выставил охранение, – улучив момент, сказал хевдингу Саша – Здесь рядом – город. Там могут быть воины, много воинов. Тем более – староста деревни – там. И они давно уже заметили зарево.
– Странные речи произносишь ты, Александр, – усмехнулся вождь. – Кто же осмелиться напасть на нас, да еще ночью?
– Уж будь уверен – осмелятся, вождь. Римляне – подлы и коварны.
– Это ты верно сказал… – Хенгист поднялся на ноги, твердо, словно и не пил. – Эй, парни! Фредегар, Рутбальд, Эрлефред! Возвращайтесь к селенью. Там есть дорога – наблюдайте. Да возьмите с собой добрый рог… не для браги – если что, трубите тревогу!
Парни, молча поклонившись, ушли – авторитет вождя здесь, похоже, был непререкаем. Как и у всех варваров – до первого серьезного поражения.
