– Я запомнил, Гелевк Умбонец!
Прикупив на рынке всякой снеди, они вернулись на корабль: хевдинг, за ними – важные донельзя Фредегар с Гислольдом, а уж за теми – носильщики с плетеными корзинами на плечах. За носильщиками бежали мальчишки-разносчики, вот – обогнали, закричали, запрыгали, предлагая купить лепешек и воду.
– Воду свою сами пейте! – отмахнулся от них Фредегар. – Мы уж, слава богам, как-нибудь и вином обойдемся!
– Вот, поистине, хорошо сказал! – Гислольд весело засмеялся и, нагоняя хевдинга, прибавил шагу. – Куда мы так спешим, вождь? Здесь столько всего интересного! Все эти люди… торговцы, рабы, женщины… Город! Какой огромный город! Да, хевдинг, как мы славно сделали, что пошли за тобой без всяких раздумий!
– Да-да! – согласно закивал Фредегар, серые глаза его горели огнем любопытства и какого-то непонятного азарта. – Здесь славно, поистине это место куда лучше вонючих фризских болот!
– И даже куда лучше Галлии!
Александр громко расхохотался и обнял парней:
– Я рад, что вам понравилось! Все всяких сомнений, вы обрящете здесь все, что пожелаете: бурную, полню схваток и подвигов жизнь, славу и достойную смерть… или даже – богатство. Почему бы и нет? Я так полагаю – куда лучше быть здоровым, но богатым, чем бедным, но больным!
Гислольд довольно моргнул:
– Славно, мой вождь! Поистине, славно сказано.
Осеннее солнце, по-африкански яркое, отражалось в белых стенах домов и базилик, повсюду, на углах улиц, и в садах, росли смоковницы, дубы и пальмы, на бескрайних полях за городом, золотясь, созревал урожай, а синее море казалось белым от парусов рыбачьих лодок.
Житница! Имперская житница. Вне всяких сомнений – за такую богатую землю стоило побороться!
Не то чтобы Александр очень уж надеялся на бутылки. Но все же использовал любую возможность хоть что-то узнать, именно поэтому и явился назавтра в «Скользкий угорь», явился один, рано утром – не хотелось привлекать внимание свитой.
Солнце едва только встало и еще не набрало дневную злобную силу, впрочем, вполне смягчавшуюся морем. Сейчас так и вообще умиротворенное светило казалось ангельским личиком, симпатичным мохнатым одуванчиком, прямо-таки просящимся в венок к какой-нибудь местной деве. Славное выдалось утро – в меру прохладное, в меру теплое, с падающими под ноги каштанами, шепчущей листвой и легким бризом, что гнал по светло-синему небу белые редкие облачка.
Как и всегда, народу на улицах города высыпало уже довольно много, в эту эпоху люди вставали рано. Покрикивая на возчиков, спешили на рынок солидные купцы, их обгоняли мелкие торговцы, тащившие свой нехитрый товарец прямо на плечах, в больших плетеных коробах-корзинах. Не теряя времени даром, продавцы деловито выкрикивали… как бы мы сейчас выразились – рекламные слоганы:
– А вот зелень, зелень – укроп-седьдерей, петрушка-лук-порей!
– Сыр, сыр, сыр – мыши не проели до дыр!
– Спеши-налетай, воду свежую покупай!
– Рыба-рыбка, налетай, покуда дешево!
Проходивший мимо люд – артельщики, портовые рабочие, месильщики глины, каменотесы, носильщики, мальчишки, спешившие на рынок служанки, степенные, сидевшие на высоких возах крестьяне, на рекламу ловились мало, больше подшучивали.
– Эй, Гарпигона! А у тебя рыба-то снулая!
– Сам ты снулый! Глаза б на тебя не смотрели, ну, надо же, такое сказать – тьфу!
– Разносчик! Водоно-ос!
– Ай?
– Водица-то у тебя откуда, парень?
– С горных вершин!
– Ага… А судя по запаху – так точно с болота! Сам такую пей, оборвыш!
Артельщики – с пилами, стамесками, топорами – довольно смеялись. Мальчишка-водонос, ничуть не обидевшись, показал им язык и побежал далеко вперед, нагоняя зеленщика и чернявую служанку с большой корзиной.
– А вот водичка! Угостись-ка, матрона!
– Сам ты матрона! – возмущенная служанка едва не огрела парнишку корзиной. – А я – девушка честная.
– Таких девушек, поди, на том свете заждались! – грубо скалили зубы возчики. – Юбку-то подбери – чего подолом пыль собираешь?
– Ой! – служанка – дебелая, лет тридцати, девица – наклонилась…
