К смеющимся возчикам тут же присоединились купцы и все остальные:
– Ай, не ловилась бы ты на их удочку, девка!
– Зеленщик, эй, зеленщик… Да что ты так спешишь-то? Много ли за укроп возьмешь?
– Два денария пучок!
– Нет, ну, вы слышали? Он совсем, что ли, сбрендил?! Креста на тебе нет, хапуга! А вот я тебя сейчас угощу… корзинкой… Ах ты ж, змей!
Змей-зеленщик стыдливо отвернулся и юркнул в ближайшую подворотню.
– Вы только посмотрите на него, люди добрые! Вот так зеленщик!
Он как раз шагал позади Саши, это чертов зеленщик, невольно привлекая внимание к столь важному господину. Хотя, конечно, хевдинг замаскировался, как мог, надев длинную, с капюшоном, пенулу… кстати, точно такую же, как вот у этого рвача-зеленщика.
– Ну, дает, ну дает Гарпигона! – одобрительно восклицали возчики. – Лихо ты этого зеленщика отделала!
– А будет в следующий раз знать, как цены драть! Не наш он – я его раньше не видела.
– Мало ль ты кого раньше не видела, Гарпигона!
– Лихо, лихо отбрила!
Гарпигона – коренастая старуха с темным лицом и горбатым носом – довольно щурилась и, ухмыляясь, приговаривала:
– Не наш этот зеленщик, не наш!
В свежем утреннем воздухе, казалось, еще висели дрожащие звуки не так давно отзвонивших заутреню колоколов, дул легонький, почти невесомый бриз, финиковые пальмы и кипарисы ласково шелестели кронами, на углах уже начинали разводить жаровни, жарили каштаны – их восхитительный запах поплыл уже, казалось, над всем городом. Ну, если и не над всем, то над базарной площадью – точно.
Саша замедлил шаг и, сглотнув слюну, обернулся:
– Каштаны у тебя почем, парень?
– За дюжину медяху дай, господин!
– За дюжину – медяху? Годится!
Довольный, хевдинг прикупил горячих, только что зажаренных каштанов, заботливо завернутых продавцом в лопух, подкинул один на руки… ах, горячо! Очистил…
Поблизости снова мелькнул зеленщик в пенуле… На этот раз он вовсе не кричал свои слоганы, лишь просто опасливо высунул из подворотни нос. Понятно – видать, опасается острой на язык рыбницы Гарпигоны.
Доев каштаны, молодой человек свернул прямо к харчевне, где с порога увидавший его служка уже тащил кувшинчик с вином:
– Выпьешь, мой господин? Отличное вино… Разбавлять, как видно, не надо?
– Не надо, – усевшись за стол, ухмыльнулся Саша. Только отпил…
– А вот укроп-сельдерей, петрушка, лук-порей… Не надобно ли?
Зеленщик! И зачем он сюда приперся? Думает, здесь его товар задорого купят? А вот уж фиг, трактирщики – людишки ушлые да и наверняка все берут оптом.
Вообще, неприятный тип этот торговец – вон, как сверкнули под капюшоном глаза! А лица не видно – в тени.
– А, зеленщик! – однако приказчик Гелевк Умбонец обрадовался зеленщику, как родному. – Заходи, заходи… Что на этот раз принес? Лучок-чесночок? Купим! Давай-ка вот, проходи на летнюю кухню…
Обернувшись, Гелевк сделал виноватое лицо – мол, что уж поделать, уж придется подождать, уважаемый господин, – вот ведь зеленщик этот так некстати приперся…
Саша махнул рукой – мол, ладно уж, подожду.
Парень явился уже минут через пять… с двумя!!! бутылками из под пепси на деревянном подносе. С поклоном поставил поднос на стол:
– Как ты и просил, мой господин. Про цену уговор не забыл?
– Не забыл, не забыл, – Александр полез в висевший на поясе кошель и быстро вытащил деньги. – На вот, возьми.
Первая бутылка оказалось пустой, зато вторая…
Дрожащими от нетерпения руками молодой человек вытащил свернутый в трубочку бумажный листок в мелкую клетку, видать, вырванный из блокнота…
– «Это уже тринадцатое мое письмо, милый…»
Господи! Саше почудилось, что все это ему просто-напросто кажется… Он даже закрыл глаза, посидел немного, словно бы опасаясь, что написанная до боли знакомым почерком записка вдруг растворится, исчезнет… Нет! Не исчезала!
«Брюно (он здесь за главного, на редкость неприятный тип) после Гибралтара разрешил нам с профессором гулять на палубе, правда, под бдительным присмотром охраны. Я кидаю бутылки в море, близ любой гавани… хотя надежды мало, но все же пусть лучше она есть, чем нет. Идем быстро,
