денег?
– Столько, сколько нужно – нет.
– Нужно – для чего? – насторожился хозяин.
– А ты погляди буклетик.
Пожав плечами, Паша развернул мелованную бумагу с золоченым обрезом, вчитался… и разочарованно свистнул:
– «Город Солнца» какой-то… Что за чепуха? И… ну, ничего ж себе! Десять миллионов евриков. Это за что же?
– За билет в рай. И даже не в рай, а просто в жизнь. Миру осталось существовать не больше года… и сейчас я попробую тебя убедить в этом. Если мне не изменяет память, ты ведь когда-то учиться в инженерно-строительном?
– А ты памятливый!
Паша нехорошо прищурился – Шахер-Махер, похоже, выяснил о нем если и не все, то многое.
– Учился когда-то, да. И что с того? У меня тоже нет таких денег! С чего ты взял?
– Сначала выслушай, потом будешь решать. Сам. Я – всего лишь посредник. Тебе что-нибудь говорит имя профессора Фредерика Арно?
Глава 3. Мой меч – собачья голова с плеч
Два человека одинаковой комплекции дрались бы недолго, если б сила одного превозмогла силу другого.
Искренне любить малую родину можно только в том случае, если живешь от нее как можно дальше и приезжаешь как можно реже. Саша теперь знал это точно, убедившись на примере собственной жены Катерины. О, как ее здесь, в деревнях, ненавидели! За то, что богатая, за то, что красивая, независимая, а когда еще и счастье свое нашла – тут уж от зависти вообще изошлись слюнями. Ладно бы какая-нибудь чужая была, приезжая, а то ведь – своя, местная. И – три пилорамы! И «додж»! И дом такой, какого никогда ни у кого из деревенских не будет, да еще и мужика встретила… вот она, сучка-то!
А самое главное, жила Катя как хотела, без оглядки на чье-то мнение, а так тут не принято, здесь существуют по принципу: «Что люди скажут?» Сашу тоже первое время доставали: «А вы к кому приехали? А откуда? Зачем? Ой, к Катьке Зарниковой, что ли?»
И, кажется, кому какое дело, кто он, да к кому, да откуда – а вот поди ж ты! Дальше, когда дело свое развернул, Александр только диву давался: по- настоящему работать здесь мало кто хотел, все, даже еще относительно молодые мужики, предпочитали сезонные заработки. Набрать на сдачу ягод, грибов, заработанные деньги быстро пропить, а потом всю зиму скулить – какие кругом все плохие. Такая вот жизнь! А еще стремились выбить себе какое- нибудь пособие, льготу, хоть самую что ни на есть мелочную – а все же повод гордиться. Мне, мне, любимому, дали, а вам – нет! Значит я – лучший!
Имелись, конечно, и «справные хозяева», те, что и при колхозах-совхозах неплохо жили, и сейчас не бедствовали – таких тоже тихо ненавидели, за глаза называя «куркулями», да все приговаривали с оттенком явной неприязни и даже ненависти: «У этих-то денег куры не клюют!» То есть считали чужие деньги, вместо того чтобы зарабатывать свои. Завистливые и жадные до чужого добра ленивцы, неудачники по собственной воле – Катя их обзывала электоратом. Саша как-то спросил – почему?
– Да потому что такие, как они – главная опора нашего российского государства. Полностью зависимые от подачек власти люди – именно они ей и нужны, удобны, а вовсе не такие, как мы с тобою.
Мы с тобою…
Проснувшись, Александр помотал головой, сел на кровати, нервно нашарил на тумбочке пачку сигарет, закурил, стараясь успокоиться: давно бросил, но вот опять начал. А ведь и привидится же! Будто бы он сейчас, вот только что, с женой разговаривал. О чем – Саша сейчас и не помнил, тут же и позабыл, как всегда бывает у здоровых, психически нормальных людей, которые тут же забывают все свои сновидения.
Значит – здоров. Молодой человек усмехнулся. Выходит – рано еще в психушку. И все же… Эх, Катя, Катя… Что же за сон-то бы? Не вспомнить теперь… Да и ладно…
Встав, Александр отдернул шторы, посмотрел в окно – едва-едва брезжил рассвет, хмурый, дождливо-туманный. Осень… Что же, бабье лето кончилось? Не будет больше ни солнышка, ни синего, с журавлиными стаями, неба, ни золотисто-красных листьев, ни… Ничего не будет. Одна только серая хмарь, такая же, как в душе Александра.
Молодой человек взглянул на висевшее на стене фото: он сам, Мишка – кареглазый, в отца, а мордочка – мамина. Вот Катерина, русоволосая красавица с большими темно-голубыми глазами. Стройненькая, миленькая, родная…
