На ночь, само собой, останавливались и ложились спать, устроив на платформе нечто вроде сеновала: нарубили-приладили жерди, набросали травы, сверху растянули тент из той найденной брезентины – хорошо! Прямо-таки царское ложе! На протяжении всего пути по очереди там и валялись: двое в «кузове», один в кабине, сменяя друг друга на рычагах.
Ни крупных хищников, ни людей, к удивлению всех троих, на пути не встречалось, наверное, и те, и другие просто-напросто побаивались страшного шума и гнусного запаха выхлопных газов. Да и черт с ними, с людьми – не очень-то и нужно было сейчас общение, добраться бы до залива. А там уж придется бросать трелевочник и вплотную приступать к экспроприации чужой собственности.
– Нам и простая рыбачья лодка сойдет, – мечтал по вечерам Александр. – Добраться бы только до Гадрумета или Тапса, тут всего-то километров шестьдесят-семьдесят.
– Я вижу, ты знаток здешних мест, Саня!
– Так а я тебе о чем четвертый день толкую?
– Да все, знаешь, как-то не верится.
– Ну, и не верь, черт с тобой. Подожди, еще увидишь…
Ближе к вечеру сплошная цепь озер кончилась и где-то недалеко к югу замаячили серовато-желтые холмы.
– Что это там за горки? – приподнявшись на платформе, прокричал Весников.
– Это, Коля, не горки – это стена. Триполитанский вал! Сооруженный по приказу императора… черт его знает какого.
– Вал? А кто-то обещал – мол, залив будет, море.
– Так ты вперед посмотри! – Встав на ноги, Саша вытянул руку – впереди, за песчаными дюнами, сколько хватало глаз, расстилалась сверкающая бескрайняя синь, чуть тронутая белыми и серыми точечками – парусами.
– Ну и ну! – покачал головою Весников. – Честно сказать – давно уже я на море не был. Последний раз – в восемьдесят пятом году, по профсоюзной путевке в Ялту ездил. Хорошо тогда отдохнул…
Александр хлопнул его по плечу:
– Ну, и сейчас отдохнешь не хуже! Только – со мной во всем советуйся и поступай, как я подскажу.
– Ну, ясен-пень – ты ж у нас человек бывалый.
Горючее заканчивалось, да и надобность в нем, честно говоря, отпала – трелевочник-то все равно бросать, как бы ни было жалко.
Саша всмотрелся вперед и стукнул по крыше кабины ладонью:
– Вон, Колян, видишь, впереди домишки? Эй, Нгоно, давай глуши мотор! Все, говорю, шабаш – приехали.
– Приехали, – спрыгнув наземь, буркнул себе под нос Вальдшнеп. – Интересно бы только знать поточнее – куда. И, самое главное, как отседова обратно домой выбраться?
– А вот это непросто будет, – честно отозвался Александр. – И очень хлопотно, но вполне даже возможно! Да не пропадем, Николай, не журись, еще погуляем! Ты тут, у трактора, подожди, а мы с Нгоно прошвырнемся, поищем подходящую лодочку.
– Нет уж – я лучше с вами! – Весников упрямо набычился. – Что-то одному мне того… муторно.
– Муторно ему… Не одному тебе! Ладно, пошли. Думаю, наш агрегат здесь никто не тронет. Кому нужен трелевочник в королевстве вандалов?
– Не скажи, Саня… Люди разные есть, до чужого добра жадные. Все ж таки я, наверное, останусь. Вдруг да уведут трактор? Да, а мы ведь и на нем можем до той деревни доехать. Вдруг у них солярка есть? Нам немного и надо – с полбочки. И – по бережку, без всякой лодки. А? Что скажете, парни?
– Предложение, конечно, заманчивое, – оборачиваясь, усмехнулся Саша. – Только, увы, нереализуемое. Солярку мы здесь точно не отыщем, ни за какие деньги. Да их ведь у нас и нет, денег-то.
– Ну, это у кого как… – сказал в спину уходящим Весников.
Глухо так сказал, негромко – чтобы не расслышали. У него-то как раз деньги имелись – девятьсот евриков, что заплатил профессор.
Почти тысяча евро!!! Экие деньжищи, да с ними и сам черт не брат! На один билет домой уж точно хватит. Да и на второй, для Сани, останется, а этот чернокожий ферт – уж пусть как хочет. Да… как хочет.
Тракторист посмотрел в спину своим спутникам и ухмыльнулся: дурачки какие-то! Ну, зачем шкандыбать в деревню, когда вот он, трелевочник-то, почти у самой дороги стоит? Ну, что это, как не дорога? Хорошая такая грунтовочка, вон и колея… Неужто никакое авто не проедет? Ну, хоть самое завалященькое… Тогда можно и про ближайшую заправку спросить… Или лучше сразу про рейсовый автобус. Никакими иностранными языками Весников, правда, не владел, но все же считал, что сумеет договориться. Это с иностранными-то прощелыгами? Он, домовитый русский мужик?
– Сальве! – неожиданно звонко раздалось за спиною.
Весников затравленно обернулся… и с облегчением перевел дух, увидев перед собой длинного худощавого подростка с большими шоколадно- коричневыми глазами.
– Сальве, амикус, – тряхнув темной шевелюрой и слегка поклонившись, вежливо повторил паренек.
– Здорово, пацан, – с ухмылкой отозвался Вальдшнеп. – Не скажешь, где тут у вас автобусы ходят? Ну… это… авто… бус, бус… у-у-у… у-у-у…
